на меня оголтело.
— Выметайся из моего дома! — потеряв все приличия, рявкает Воронцов. — Немедленно!
— Или что? — намеренно провоцирую его на драку.
Владимир взбешен, он едва контролирует злость, и оставлять его в таком состоянии рядом с Таей банально опасно. Мало ли когда моча стукнет в голову, и что он потом с женой сотворит?
После вскрывшихся фактов про его увлечения я не уверен в безопасности Таи.
— Или? — взбешенно хрипит. — Тебя выволокут из моего дома! За шкирку!
— Володя! Ты что творишь? — кричит Тая. Она в шоке от мужа, от ситуации, от всего. В ее глазах слезы сменились ужасом.
— Уберись, женщина! — зло выплевывает.
Меня корежит тон, которым Воронцов говорит с женой, но я все же себя сдерживаю.
— Таисия, поднимись к сыну и запри дверь изнутри, — даю указание, прекрасно понимая, что другого выхода все равно у нас не имеется.
Тая не будет будить уснувшего сына и срываться посреди ночи ко мне. Я не смогу остаться, как бы не хотел, но меня выпроводят.
Единственный вариант — уйти в спальню к сыну и надеяться, что обезумевший от злости глава несчастливой семьи не переступит последнюю черту и не заставит мальчика встать на защиту матери.
— Хорошо, — произносит сдавленно.
— Телефон не выключай! — говорю ей вслед. — Я позвоню!
Тая кивает и, вылетев из кухни, спешит вверх по лестнице. Владимира следом за ней не пускаю.
— Ты же хотел меня выпроводить? — цежу сквозь плотно стиснутые зубы. — Так иди, провожай, — говорю, не скрывая своей ненависти.
Сталкиваемся взглядами. Глаза в глаза.
Искры в воздухе летят от напряжения между нами.
— Выметайся скорее, — отрезает, первым отводя взгляд. Делаю шаг в сторону и позволяю ему проводить меня к входной двери.
Глава 20
Тая
С Володей творится нечто невообразимое, и я никак не могу понять причин. Мало того, что он во всю изменяет мне с Камиллой, так еще и на Бессонова накинулся, как только тот переступил порог дома.
Наотрез отказался от встречи Вани со Славой. Более того заявил, что эта встреча произойдет лишь через его труп.
Странность на странности, честное слово.
— Таисия! Открой дверь! — Володя что есть мочи тарабанит по деревянному полотну, но я не спешу выполнять его требование. — Немедленно, мать твою! — рычит, теряя контроль.
— Ваня спит. Не буди сына, — прошу тихим, уравновешенным голосом. Не знаю, откуда во мне взялось столько силы, но я не могу позволить продолжить свой ор.
И выйти не могу.
Страшно.
Мне впервые страшно встретиться лицом к лицу с собственным мужем, я понятия не имею, чего от него ожидать.
— Выйди. Нам нужно поговорить, — не унимается.
— Нет, — заявляю твердо. — Не выйду. Можешь даже не пытаться. А если продолжишь колошматить, то я вызову полицию и заявлю на домашнее насилие, — в открытую угрожаю супругу. Может быть хоть это способно немного остудить его пыл.
— Ты не посмеешь, — произносит сбито. Теряется.
Да, раньше я б никогда так не поступила, но сейчас я изменилась и ради своего сына готова на все.
— Проверим? — спрашиваю. В моем голосе звенит сталь.
С той стороны двери доносится нечленораздельная ругань, до моего слуха долетают несколько глухих ударов, следом раздается звон битого стекла и отборный мат, но я ни на что из этого не реагирую. Впервые в жизни Володе с его выкрутасами меня не пронять.
— Тая, завтра мы поговорим, — рычит предупреждающе. От гнева в его голосе моя кожа покрывается мурашками, но я не позволяю страху затопить сердце и взять контроль над разумом.
Мне нельзя сдаваться. Ни при каких обстоятельствах нельзя.
За мной стоит сын. Ему нужна помощь. Мой мальчик не справится один, без меня.
— Иди спать. Утро вечера мудренее, — обращаюсь к мужу через дверь, выслушиваю в свой адрес нелестную брань.
Он прекратил колошматить дверь, больше не издает громких звуков, и я могу немного выдохнуть. Володя Ваню не разбудил.
Подхожу к дивану, встряхиваю небольшую подушку, раскрываю лежащий на спинке плед и закрываю глаза.
Уснуть удается далеко не сразу. Я брожу по далеким воспоминаниям, пытаюсь понять, когда мой муж стал таким, ведь подобные изменения не происходят в одночасье, добираюсь до дальних уголков памяти, но ничего так и не нахожу. Немного расстраиваюсь, вновь беру себя в руки и начинаю сначала.
Но пройти по второму кругу мне не дает настойчивая вибрация смартфона.
— Да чтоб тебя, — устало бурчу, выбираясь из-под теплого пледа, и жалею, что не поставила его на беззвучный режим. Разбудит ведь сына.
И словно в подтверждение моих слов Ваня бормочет что-то, переворачивается на другой бок и вновь засыпает.
— Слушаю, — шепотом произношу, принимая вызов.
— Ты как? Все в порядке? — из динамика раздается обеспокоенный голос Славы. Слышу его и сердце по непонятной причине принимается разгонять по венам тепло, прогоняет сковавший мое тело лед.
— Все в порядке, — отвечаю все так же тихо. — Если ты про Володю, то он не причинил нам с Ваней вреда. Я заперлась в комнате сына по твоему совету.
— Рад слышать, — говорит сдержанным, сугубо деловым тоном. — Завтра встретимся? — уточняет.
В его словах нет ни двойных подтекстов, ни тайного смысла, но они отчего-то будоражат мою кровь и заставляют сердце биться чаще. Для меня нынешней — это запредельные чувства, я уже забыла, когда эмоции были такими сильными.
— Тай? — Слава подгоняет с ответом, давая понять, что я слишком долго молчу.
— Да, конечно, — отзываюсь ему, встрепенувшись. — Утром провожу Ваню в школу и смогу приехать к тебе. Скинь адрес и время, я буду.
— Я в состоянии сам к тебе приехать, — прилетает тут же.
Бросаю обеспокоенный взгляд на дверь, затем на сына и устало вздыхаю. Не стоит Славе приходить в этот дом.
Да и нам с Ваней тоже… не стоит.
После предательства Володи, после новости о беременности его любовницы и срывов на мне, я понимаю, что больше не хочу здесь жить. Ни единого дня не желаю здесь оставаться.
— Нет. Ко мне не нужно приезжать, — отвечаю твердо. — Я завтра сразу после встречи с тобой буду переезжать, — огорошиваю новостью в том числе и себя.
Пять минут назад даже подумать о таком не могла, а тут…
Говорю и понимаю, насколько это решение является правильным. Нужно срочно снимать квартиру, собирать вещи и переезжать.
В динамике повисает тишина, нарушаемая лишь спокойным глубоким мужским дыханием. Я стараюсь его не слушать, но ничего не выходит.
Жар в венах становится невыносим.
— Пока не обсудишь со мной все детали, не предпринимай никаких действий, — требовательно и четко произносит Бессонов. — Твой
