видишь, в этом плане.
Зажмуриваюсь с силой. Я боялась, что слова мужа ударят по мне со всей дури. Собьют с ног и окунут в новый океан боли. Я ждала других слов. Но и те, что он произнес, выбили почву из-под ног. Гордей предельно честен и всегда был. А я… я, выходит, все сломала. Своими руками, своим недоверием, своей неуверенностью в себе и в нем. Возможно ли это починить?
– Получилось, – хриплю на грани слышимости. Это максимум, на который сейчас способен мой измученный открывшейся правдой организм.
– Что? Юль, ты о чем сейчас? – Леонов встряхивает чуть-чуть.
Ладно… Мстить было тяжело, но я справилась, справлюсь и сейчас, когда следует все исправить.
– Ты только не сердись, ладно? – прикусываю губу, опускаю руки на живот, напоминая о своем положении. Кто его знает, как Гордей отреагирует.
– Хорош меня пугать, Котикова, – чуть строго. Но в глазах все равно тепло, от которого и у меня внутри все согревается.
– Получилось у нас, Гордей, понимаешь? – еще раз втолковать пытаюсь. – Наша Надежда получилась, – глажу живот, а у самой слезы на глаза наворачиваются. – Я в тот день такая счастливая была, хотела тебя обрадовать новостью о беременности. А потом то сообщение от Ангелины прочитала. Ну и решила, что у тебя ребенок от другой, и мой тебе не нужен. Ты ведь с ней общаться продолжал, не прогонял никогда и мне ничего не объяснял. Говорил только, что она бывшая и мне не о чем беспокоиться… В общем, я сбежала, а потом ты нашел, решил, что я беременность нагуляла, и я в отместку не стала тебя разубеждать, – с каждым словом мой голос все тише и тише становится, а под конец и вовсе пропадает.
Только и могу, что тонуть в глазах мужа и пытаться прочитать в них решающий диагноз.
– Юля-я-я… – хрипит он и к моему лбу своим прижимается. Застываем. Стоим так несколько минут, пока я всхлипывать не начинаю. Гордей вытирает мокрые дорожки большими пальцами. – Я идиот. Прости, моя хорошая, я самый последний идиот. Все жалел Линку, не хотел обижать откровенной грубостью, и она этим пользовалась. А в итоге пострадала наша семья. Да, она планировалась как фиктивная, но я сразу увяз в тебе, моя девочка. Знай, для меня каждый прожитый день был самым настоящим. Я люблю тебя, Юль. Тебя и нашу девочку, – он кладет ладони поверх моих, так и лежащих на животе. – Ты простишь меня?
Я собираюсь ответить, что конечно же прощу. Честно собираюсь. Но не успеваю. Нас прерывает истерический женский вопль, выкрученный на максимальную громкость:
– Да откуда, мать его, в торте опять муравьи?
А я вспоминаю пальто Леонова, которое Вадим радушно бросил на кресло возле столика с десертами, и остатки муравьев, которые я в карманы этого пальто и насыпала. Видимо, насекомые учуяли вкуснятинку и решили выбраться наружу.
– Упс, нам надо валить отсюда, – беру мужа за руку и тяну за собой.
Эпилог
Эпилог
– Четыре года – это льняная свадьба, – учу Наденьку, которая важно красит губки, стоя рядом со мной у большого зеркала в полный рост. – Обычно дарят что-то изо льна или голубое. Потому что цветочки льна как раз такого цвета.
Мы собираемся отметить день рождения нашей семьи в тесном кругу. Вот, осталось только любимого папочку с работы дождаться. Надюша с Гордеем, надо сказать, друг в друге души не чают. Стоило ей только выбраться из моего живота и попасть в руки Гордею, который и роды контролировал, и пуповину перерезал, как она тут же стала папиной дочей. Принцессой.
Все лучшее ей. И коляска – кстати, муж умудрился найти еще более модную и дорогую, чем у Ангелины с Вадимом. И игрушки – наша квартира буквально ими завалена. И одежда, конечно, самая красивая. Наденька всегда выглядит как настоящая принцесса. Вот и сейчас вовсю готовится к приезду папочки.
Светлые волосики уже собраны в два смешных хвостика, с завитушками на концах. Новое платье с цветочным принтом и белоснежным воротничком отглажено и украшает нашу кроху. На шее бусы с единорогом, пухлые пальчики унизаны пластмассовыми колечками. Маленькая женщина во всей красе!
– А сьто ты ему подалишь? – интересуется Надя, пытаясь закрыть колпачок помады и окончательно ее уничтожая.
«Ладно, новую себе куплю» – решаю тут же. В конце концов, праздники не так и часто бывают, чтобы портить их руганью.
– У меня есть сюрприз, скоро узнаешь.
– Ну ськажи-и-и, – капризничает дочь. – Я хотю жнать! Это хотя бы голюбое?
– Это пока секрет. Потерпи немножко, – целую малышку в пухлые щечки. Никак не могу удержаться – до того она у нас хорошенькая получилась! Глазки большие, папины, носик и губки – мои. Любовалась бы и любовалась!
Звук отпирающегося дверного замка спасает меня от дальнейшего допроса с применением нытья и капризов.
– Папа! – срывается с места Надюша и пулей летит в объятия отца.
Гордей только и успевает пристроить пышный букет на стоящий рядом комод. Ловит дочку, подбрасывает в воздух.
– Привет, мои красавицы! – улыбается широко под заливистый хохот дочери.
– Привет, – подхожу к мужу и получаю свой законный поцелуй.
Веки тут же опускаются, по позвоночнику проносятся электрические импульсы, внутри все сжимается в сладком предвкушении. Сколько времени мы уже с мужем живем, а все равно каждая ласка, каждое касание как в первый раз. Я буквально таю в его руках, а он получает дикое удовольствие, доводя меня до невменяемого состояния.
– М-м-м, может не поедем в ресторан? – он потирается носом о мое ушко.
– Продолжай в таком духе, и я точно не смогу уже никуда поехать, – соглашаюсь со стоном.
– Э-э-эй! – возмущается Надюша. – Как не поедем? Вы же обещали! Я накласилась! Все должны увидеть, какая я класивая!
– И правда, – смеется муж. – Нельзя такой красоте пропадать.
Мы едем в ресторан. Дочь, заказав себе молочный коктейль и картошку фри, отправляется в детскую комнату. Там есть няня, поэтому мы не переживаем. Наоборот, наслаждаемся редкими моментами, когда можем побыть только вдвоем.
Помимо активной трехлетки у Гордея руководство больницей, которая, не будем скромничать, процветает, а у меня – учеба в ординатуре и практика в больнице мужа.
– У нас сегодня льняная свадьба, – муж кладет
