что буду благодарна за очередь бросать мяч, но в этот раз я тут же вскочила, одарила Клэя коротким пожатием плеч и поспешила к дорожке.
— Не жадничай, дай другим шанс, бро, — услышала я голос Купера, адресованный Клэю, когда взяла шар в руки.
Он казался тяжелее, чем прежде. Всё тело ныло после предыдущих свиданий. Разговоры отвлекали, но теперь мне предстояло участвовать в игре.
Можно ли было просто лечь на пол и катить шар таким образом?
Нет. Если я лягу, обратно уже не встану.
Вздохнув, я приняла стойку, хоть отдалённо напоминающую профессиональную, вышла на линию и осторожно отпустила шар.
Он медленно покатился...
...И с глухим стуком угодил прямо в желоб.
ГЛАВА 11
Съёмки второго сезона шли гораздо быстрее, чем первого. Или, возможно, дело было в том, что теперь я ходила на свидания каждый день, а не раз в неделю. Интересно, так же ли уставал Трэ... Нет. Не буду о нём думать.
Вернувшись домой после боулинга, я мечтала только об одном: растянуться в ванне, занимающей целый угол моей просторной ванной комнаты. А если после этого у меня останутся силы, доползти до кровати, мягкой, как облако. Неделя выдалась изматывающей, но вместо заслуженного отдыха меня ждала подготовка к церемонии исключения.
На всё про всё у меня оставался час: поесть, принять душ, собраться. В итоге больше половины этого времени я провела под горячими струями воды, так что сейчас мои волосы были небрежно скручены в пучок, а макияж сводился к нескольким слоям туши. Я выбрала чёрные леггинсы и объёмный свитер. Полная противоположность образу с первой ночи. Но, признаться честно, в тысячу раз удобнее. И гораздо больше похоже на меня.
Когда я вошла в дом участников, Тесса округлила глаза от удивления, Джим подмигнул, а парни лишь усмехнулись. Большинство вообще никак не отреагировало.
И знаете что? Мне так даже больше нравилось.
Я замерла на ступеньке, ведущей в гостиную, и уставилась на коробку с браслетами для церемонии. Кожаные ремешки с тонкой полоской плетёных нитей посередине. Сегодняшний цвет — бордовый. Тот самый оттенок, что был у моего первого браслета много лет назад.
Не то чтобы я помнила.
И не то чтобы он до сих пор лежал на дне шкатулки с украшениями.
Потому что мне было жалко.
А я не жалкая.
Пока Тесса объясняла правила, я продолжала разглядывать браслеты, чтобы не смотреть на самих парней.
Какой же это всё-таки кринж.
Кто вообще в здравом уме соглашается на такое?
«Ах да. Ты же сама подписалась на это шоу, дурында».
А если мозг начинает обзывать тебя последними словами, значит, пора выпить. Я перевела взгляд на бар в углу комнаты, надеясь, что бокал вина сам полетит мне в руки.
— Ники? — голос Тессы вывел меня из алкогольных фантазий.
— А?
— Ты можешь начинать.
Ах да, шоу. Как бы теперь ускорить процесс, чтобы поскорее дойти до выпивки? Или сбежать домой и рухнуть в кровать? Хотя нет, не выйдет. После церемонии меня ведь заставят «общаться» с оставшимися участниками.
Ничто так не настраивает на романтический лад, как только что отправленные домой конкуренты.
Я взяла первый браслет. Он оказался тяжелее, чем я ожидала, но мне не с чем было сравнивать. Разве что с теми, что когда-то получала сама...
Стоп.
Не думай об этом.
Двигайся дальше, Ники.
— Даже не знаю, что сказать. — Я переступила с ноги на ногу. — Ставить меня в неловкое положение — плохая идея. Но первый браслет достаётся парню, который, возможно... Может быть... Хотя вряд ли... Но он хотя бы попытался...
Я несу чушь.
Соберись.
— Брент, это тебе. За попытку помочь мне преодолеть страх. Пусть у тебя и не получилось, но, чёрт возьми, я всё-таки забралась на эту стену.
Я теребила браслет в пальцах, пытаясь придумать, как не прозвучать пафосно. Может, стоило просто сказать: «Ты слишком горяч, чтобы я тебя выгнала»? Всё равно все так думают.
Передо мной остановился Брент. Я медленно подняла взгляд от его кроссовок, по джинсам и футболке, вверх, к губам, тронутым лёгкой улыбкой.
— Ты справилась сама, — сказал он, протягивая мне руку.
Я застегнула браслет, но он тут же наклонился к моему уху, и его тёплое дыхание обожгло кожу.
— Отдай себе должное. Не занижай свои заслуги.
Он отстранился, глядя прямо в глаза, а затем развернулся и ушёл.
А у меня до сих пор шли мурашки.
Я одёрнула свитер. В комнате резко стало жарко. Мне срочно нужен вентилятор.
Тесса прочистила горло.
— Нам осталось ещё одиннадцать.
Как, чёрт возьми, мне теперь сосредоточиться?
Я избегала взгляда Брента, раздавая браслеты остальным. О них мне особо нечего было сказать. Приходилось импровизировать: «Мне кажется, у нас есть связь», «Ты не смеялся, когда летающий диск чуть не выбил мне глаз, и это важно» или «Мне хочется узнать тебя поближе».
Осталось три браслета. Я оглядела оставшихся парней, пока взгляд не зацепился за потёртую бейсболку.
Чёрт, как я могла о нём забыть?
Наверное, потому что боулинг был последним свиданием, и я уже едва стояла на ногах.
— Следующий браслет получает человек, который, возможно, иногда ляпает глупости, но в душе настоящий джентльмен. А его южный акцент... — Я театрально обмахнулась рукой. — Это нечто. — Уэйд, если хочешь, он твой.
Его губы тронула улыбка. Он двинулся ко мне сквозь толпу...
— И ты явно знаешь, как носить джинсы.
И тут я заметила, что все ухмыляются.
И все ухмылки были направлены на меня.
Я растерянно посмотрела на Уэйда. Он слегка покраснел.
О, боже. Ковбой смущается. Но почему?
Я опустила глаза.
И тут до меня дошло.
Я сказала это вслух.
Господи.
— Эм... — Я глубоко вдохнула и снова посмотрела на Уэйда.
Как теперь выкрутиться? Как выкрутиться?!
— Ну-у-у... — Я сделала вид, что вздыхаю, и пожала плечами. — Это же правда.
Честность — лучшая политика, верно?
Уэйд рассмеялся, и я поняла, что снова хочу услышать этот звук. Он подошёл ближе, но вместо того, чтобы протянуть руку за браслетом, провёл ладонью по лицу, зарываясь в щетину.
А потом всё-таки протянул руку.
Я застегнула браслет, и он тут же положил ладони мне на плечи, склоняясь к уху.
Волна жара прокатилась по всему телу и обрушилась в низ живота.
— Дорогая, если ты не перестанешь быть такой милой, я не отвечаю за последствия.
Его губы почти касались моего виска.
Я сделала глубокий вдох, чтобы не отключиться, а он легонько коснулся пальцами моих горящих щёк.
Какого чёрта он
