губы трогает едва заметная улыбка, а в карих глазах вспыхивают огоньки. Мне кажется, он догадывается, о чем я только что думала.
Какое-то время смотрим друг на друга, и возникает ощущение, что мы одни на целом свете. Я забываю о дочери, не чувствую себя плохой мамой, забываю о том, что в положении и скоро появится еще одна малышка. Сейчас я просто женщина, и в глазах мужчины напротив вижу тот самый огонь, который зажигает изнутри меня саму.
Незаметно для нас самих мы оказываемся слишком близко друг к другу. Настолько близко, что я замечаю, какие у Тимура густые и длинные ресницы. Вижу мелкие морщинки в уголках глаз. Он слегка щурится, и это выглядит очень мило. Я чувствую его замешательство и борьбу с самим собой. То, что Тимур испытывает схожие с моими чувства, воодушевляет и придает смелости, но не настолько, чтобы прижаться своими губами к его губам. Прошлые отношения с Назаром оставили после себя убеждение, что инициативу должен проявлять мужчина, а не девушка.
Тимур смотрит сначала в глаза, потом опускает взгляд на мои губы. Сразу становится жарко и немного душно. Когда он еще немного сокращает расстояние между нами, я прикрываю глаза, настраиваясь на поцелуй. Пусть он будет невинным, робким, но это будет первый наш поцелуй. И главное то, что мы оба этого хотим.
Я чувствую на своем лице его дыхание, мне кажется, что его тепло по воздуху передается мне. Считаю секунды и…
— Мам, мы уже приехали?
Сразу, как только слышу голос Тамары, меня словно окатывает холодной водой. Тимур дергается в сторону, я отклоняюсь назад, смотрим друг на друга испуганными глазами, словно мы услышали не голос ребенка, а окрик директора школы. Или голос моего грозного отца, хотя я не помню его совсем.
— Да, малыш, мы приехали. Ждали, когда ты проснешься. — Прикладываю руку к груди, стараюсь унять бешено стучащее сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть.
Черт! Как меня повело. Главное, чтобы это больше не повторилось. Близкие отношения между заказчиком и исполнителем никогда хорошим не заканчивались. Рано или поздно я и Тимур разойдемся в разные стороны. У него будет своя жизнь, у меня своя, нам нет смысла сейчас идти на поводу своего влечения. А то, что влечение есть, тут я даже готова поспорить на деньги.
— Ну, девочки, готовы увидеть свое жилище? — Тимур смотрит веселым взглядом на Тамару в зеркале, на меня старается не коситься.
— А у тебя большая квартира? Мы вместе будем жить? — Вопросы Тамары вгоняют меня в краску. Откуда у дочери такое любопытство? Неужели бабушка ей что-то рассказывала, пока я бегала в консультацию за карточкой по беременности.
— Квартира большая на десятом этаже. Высоты не боишься? — Тимур оборачивается назад, я не вмешиваюсь в беседу. Без меня у них неплохо получается найти взаимопонимание.
— Нет. Это сильно высоко? Выше деревьев?
— Выше. И очень высоко. Можно будет птиц увидеть и другие дома через парк.
— Правда? — Восторг дочери заставляет меня улыбнуться.
Как же просто порадовать мою крошку. Ей не нужны никакие богатства, ей хочется обычного внимания. Совесть укоризненно напоминает мне, что я сама решила лишить ее отцовской любви. Уверена, Назар был бы неплохим отцом. Но мне не хочется, чтобы Тамара ждала его приезда и разочаровывалась, если он не приедет. Я помню, каково это, когда ты ждешь человека, а он не приходит к тебе. Потому что занят своими делами, своей жизнью. Поэтому не хочу, чтобы Тамара стала зависима от расписания другого человека. Пусть это и выглядит с моей стороны чистой воды эгоизмом.
— Тогда пойдем и посмотрим с балкона на птиц.
Тимур открывает дверь со своей стороны, Тамара пытается сама отстегнуть ремни в автокресле. И пока я со скоростью черепашки пытаюсь выползти из машины и помочь дочери, Тимур меня опережает. Мы на секунду сталкиваемся перед задней дверцей, между нами что-то вспыхивает, наверное, неудовлетворенное ожидание поцелуя. Опускаю голову, разглядываю его ботинки. Тимур открывает дверь и помогает Тамаре выбраться наружу.
— Мама! Мама! Мама, смотри детская площадка! Можно я сейчас покачаюсь на качелях? Пожалуйста! — Дочка заглядывает мне в глаза, умилительно делает бровки домиком, так что невозможно сказать «нет».
— Только недолго, — сдаюсь пот напором ее очарования. Тамара радостно взвизгивает и несется к площадке. Я виновато смотрю на Тимура.
— Ей нравятся качели.
— Как и всем детям. Мои племянники и племянница, независимо от возраста, тоже с удовольствием бегают по детской площадке. — Самообладанию Тимура можно позавидовать. Если я еще смущаюсь, когда наши взгляды пересекаются, краснею, то он делает вид, что ничего между нами не произошло.
— Сколько им лет? — Наблюдаю, как из багажника появляется наш небольшой чемодан. Вещей я брала немного, самое необходимое. Не видела смысла тащить с собой одежду, пропахшую гарью. Денег на новый гардероб у меня нет, но пару обновок себе и Тамаре я в состоянии купить.
— Самый младший Руслан, ему пять лет. Он сын моего брата Рустама. Марианне десять, Булату восемь — это дети моей сестры Нины. Сестра у нас самая старшая.
— А ты, наверное, самый младший, — догадываюсь, расслабляюсь в процессе непринужденного разговора. Нечего себя накручивать из-за поцелуя, который так и не случился.
— Угадала. Пойдем? — Тимур кивает в сторону дома, я ищу глазами Тамару.
Дочка раскачивается на качелях все выше и выше. Есть у нее дурная привычка: раскачаться сильно, а потом спрыгнуть. Каждый раз я ее отчитываю за это, каждый раз она говорит, что больше так делать не будет, и тут же забывает свои слова. Сейчас у меня сердце заходится от страха, когда я вижу, до какой амплитуды она раскачалась.
— Не думаю, что она будет прыгать, — тихо замечает Тимур, стоя позади меня.
— Ты ее плохо знаешь, — почти шепотом отвечаю, стискивая руки в кулаки и молясь о том, чтобы Тамара все же не спрыгнула.
Не успеваю моргнуть, как Тимур срывается с места и очень быстро оказывается возле качелей. Что-то говорит Тамаре, та его слушает и больше не пытается долететь на качелях до неба, как она мне раньше говорила. Я не сразу понимаю, что не дышу. Когда Тимур хватается за цепи и полностью останавливает качели, берет Тамару за руку, мои легкие от резкого поступления кислорода сжимаются. Страх, державший меня в тисках, отступает.
— Я с тобой еще об этом поговорю, — чеканя каждое слово, выговариваю подошедшей Тамаре.
— Ну, мам!
— Ни слова! — Сердито сверкаю глазами. — Ты знаешь, что я тебе запрещаю так сильно раскачиваться! А ты все равно делаешь по-своему! — Не хочется кричать на дочь при
