Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

Остин хмыкает.

— Ты слишком много паришься. Ты ей понравился.

— Она мне нет, — отвечаю я, пожимая плечами.

Логан фыркает.

— Это самая нелепая отмазка, которую я когда-либо слышал. Тебе нужно вернуться в строй, мужик. Стряхнуть пыль.

Прежде чем я успеваю ответить, дверь распахивается.

Конечно, я тут же поднимаю голову, и в мгновение ока все мысли, кроме мыслей о ней, исчезают.

Дикие кудри, которые выглядят слишком мягкими, чтобы к ним не прикоснуться. Большие карие глаза, будто из мультфильма.

Входит Изабелла, смеясь над чем-то, что говорит ее соседка по комнате, щеки раскраснелись от холода. Блять, она выглядит потрясно. Слишком потрясно.

И тут она видит меня.

На долю секунды она сбивается с шага, но затем ее губы расплываются в медленной, чертовски красивой улыбке.

Хочу поцеловать их. Блять, Райан. В последний раз. Просто, мать твою, друзь... а, к черту все.

Нет смысла больше отрицать. Нейтан не слышит моих мыслей.

Я хочу зацеловать ее до смерти. Хочу положить руки ей на талию, прижать к себе вплотную, заправить одну из этих кудряшек ей за ухо и выцеловать из нее всю душу.

Что бы она сделала, если бы я это сделал? Если бы я просто…

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Слова прорезают воздух, достаточно острые, чтобы ранить, и я резко поворачиваю голову на голос.

Коул.

Все его тело напряжено, челюсти сжаты, взгляд прикован к соседке Изабеллы. Кулаки сжаты, грудь вздымается слишком быстро.

Я моргаю. Какого хрена?

Все его тело вибрирует от напряжения, руки сжаты по бокам. Ее соседка даже не вздрагивает. Вообще никак не реагирует. Просто приподнимает бровь, упирает руку в бок и склоняет голову набок.

— Не знала, что этот бар принадлежит тебе.

Ноздри Коула раздуваются.

— Ты понимаешь, о чем я, гадюка. Какого хрена ты делаешь в Колтоне?

Она медленно выдыхает.

— Получаю образование. А ты?

Пальцы Коула дергаются. Все его тело словно сжатая пружина, он скрежещет зубами.

— Почему именно здесь?

Она пожимает плечами.

— Потому что я так хочу. Мое решение никак с тобой не связано.

Взгляд Коула темнеет, голос звучит резко.

— Тебе здесь, блять, не место. — Он делает шаг ближе, расправив плечи. — Почему бы тебе не свалить обратно к своему парню и не убраться отсюда нахер?

Ее глаза сужаются, губы сжимаются в тонкую линию.

— Укуси меня.

Челюсть Коула сжимается, взгляд становится тяжелым, а губы кривятся.

— Ты не в моем вкусе.

— Трагедия, — бормочет она, закатывая глаза, прежде чем схватить Изабеллу за руку. — Пошли. Мне нужно выпить — и подальше от этого придурка.

— Взаимно, блять, гадюка, — бросает ей вслед Коул.

Они направляются к бару, и все за нашим столом поворачиваются к Коулу.

Он игнорирует это. Просто осушает остатки пива одним долгим глотком, будто надеясь утопить в нем то, что только что произошло. Его челюсть сжата так крепко, что я жду, когда у него треснут зубы.

Нейтан откидывается на спинку дивана, скрестив руки.

— Что это, черт возьми, сейчас было?

Коул проводит рукой по волосам, резко выдыхая.

— Ничего.

Нейтан фыркает.

— Не похоже на «ничего».

Коул резко переводит на него взгляд.

— Ты хочешь меня выбесить сегодня?

Нейтан поднимает руки в знак капитуляции, но хмурится.

— Я просто спросил. Она показалась вполне милой, когда я встретил ее на днях.

Коул издает низкий, безрадостный смешок.

— Ага, ну так ты ее ни хрена не знаешь. — Его глаза мельком косятся на бар, прежде чем он поднимается с дивана. — Пойду в туалет. Мне нужна минута.

Он уходит, плечи напряжены, и направляется к туалетам.

Остин ждет секунду, прежде чем наклониться ближе, понизив голос.

— Псс. Как думаете, из-за чего все это было?

Я качаю головой.

— Понятия не имею.

Мой взгляд возвращается к бару как раз вовремя, чтобы увидеть, как подруга Изабеллы направляется в сторону туалетов.

Немного любопытно, что, черт возьми, произойдет, когда эти двое пересекутся.

Но не так любопытно, как девушка, сидящая у бара в одиночестве и крутящая соломинку в своем напитке; ее кудри подпрыгивают, когда она смеется над чем-то, что говорит бармен.

Девушка, которой я действительно хочу уделять все свое внимание.

Я допиваю остатки напитка и выбираюсь из кабинки.

— Пойду возьму еще. Кому-нибудь нужно?

Нейтан качает головой.

— Не-а. Мне завтра нужна светлая голова для индивидуальной тренировки с отцом.

— Еще водки со льдом, и я буду обязан тебе жизнью, — говорит Остин, посылая мне воздушный поцелуй.

Логан поднимает свое наполовину полное пиво.

— Я в порядке.

Я киваю и направляюсь к бару. Чем ближе я подхожу, тем труднее сдерживать улыбку, расплывающуюся на моем лице.

Изабелла сидит там, все еще крутя соломинку, губы слегка поджаты, она глубоко в раздумьях.

Я присаживаюсь на стул рядом с ней.

— Пиво и водку со льдом, — говорю я бармену, хлопая двадцаткой по стойке.

Затем я слегка подталкиваю ее плечом, просто чтобы привлечь внимание.

— Рад, что ты пришла сегодня.

Она бросает на меня взгляд, в ее больших карих глазах мелькает веселье.

— Мой брат пригласил меня. Хотя я начинаю сомневаться, была ли это хорошая идея.

Я хмурюсь.

— Это почему?

Она выдыхает, опуская взгляд на свой напиток.

— Потому что всякий раз, когда мы в одной комнате, он забирает весь воздух, и мне кажется, что я не могу дышать. Люди видят во мне только его сестру, будто я его продолжение, а не отдельный человек.

Ее слова задевают за живое. Мои брови взлетают вверх.

— Да... я понимаю, о чем ты.

Она тихо фыркает, качая головой.

— Не думаю, что понимаешь. Парни боятся даже приближаться ко мне.

Я склоняю голову, сдерживая ухмылку.

— Ну не знаю. Я бы сказал, что мы сейчас довольно близко, и мне не страшно.

Она издает короткий милый смешок, звучащий как теплый мед, и выгибает бровь.

— Ты смылся в ту же секунду, как узнал, что я его сестра.

Я стону, проводя рукой по волосам.

— Ладно, справедливо. Но Нейтан — мой лучший друг. Это вопрос уважения. Есть правила, когда дело касается братского кодекса.

Она кивает, помешивая напиток.

— Я знаю. Просто хотелось бы, чтобы другим парням было плевать на то, кто мой брат, — признается она с вздохом. — Найти кого-то для случайного секса оказалось сложнее, чем я думала.

Мое тело каменеет. Глаза расширяются. Какого хрена?

Ее глаза тоже округляются, и она прижимает ладонь ко рту.

— Не верится, что я только что в этом призналась.

Я издает низкий смешок, хотя мозг заклинило на одном слове.

Секс? Она хочет, мать твою,