дал Давид.
Он стоял у стены, курил у приоткрытого окна, даже не повернул головы.
— Спасибо, — сказала она сухо, на зная даже за что его благодарит, просто вырвалось.
Он затушил сигарету.
— Ты зря полезла к Каину, — произнёс он без морали. — Такие, как он, мстят мелко и долго.
Она подняла на него взгляд.
— Я больше никуда не лезу.
— Врёшь, — спокойно. — Но это уже твои проблемы.
Он подошёл к двери, открыл замок, распахнул её.
— Иди. Сегодня — без продолжений.
Ванесса прошла мимо, не оглядываясь. Только у порога на секунду остановилась.
— Ты странный, — бросила через плечо.
— Ты тоже, — ответил он.
Дверь закрылась. И только тогда Давид позволил себе выдохнуть.
Глава 24
Ванесса сидела за партой, глядя на доску, но слова преподавателя проходили сквозь нее, как шум дождя за закрытым окном. Мел скрипел, формулы и даты выстраивались в аккуратные ряды, а она механически делала пометки, даже не пытаясь удержать смысл. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же. Давид. Его взгляд, спокойный и тяжелый, его странная манера вмешиваться, помогать, ставить условия, которых она не просила. Она не понимала его. Совсем. Не понимала, зачем он лезет в ее жизнь, почему не оставляет в покое, почему защищает, когда она об этом не просила, и почему от этого становится не легче, а только сложнее. Внутри копилось раздражение, перемешанное с усталостью и чем-то еще, чему она не хотела давать имя.
Аудитория жила своей жизнью: кто-то тихо перешептывался, кто-то печатал в ноутбуке, кто-то откровенно зевал. И вдруг снаружи раздался глухой, тяжелый удар, будто воздух сжали в кулак и резко разжали. Стекла задрожали, за окном вспыхнуло оранжевое марево, и через секунду по корпусу университета прокатился низкий рокот. Студенты вскочили почти одновременно, стулья заскрипели, кто-то вскрикнул. Все ринулись к окнам, наваливаясь друг на друга, вытягивая шеи.
Ванесса осталась сидеть. Она даже не сразу поняла, что произошло, просто продолжала смотреть в тетрадь, где чернила расплывались неровными строками. Сердце билось ровно, будто взрыв случился где-то очень далеко и не имел к ней никакого отношения.
Ян оторвался от окна, лицо у него было побледневшим. Он подошел ближе и тихо, почти шепотом, сказал, будто боялся разрушить хрупкую тишину вокруг нее:
— Кажется… это была твоя машина.
Эти слова, наконец, прорвались сквозь туман. Ванесса вздрогнула, резко поднялась, подошла к окну. На парковке клубился дым, пламя уже спадало, оставляя после себя обугленный каркас. Она узнала силуэт сразу — даже в этом искореженном виде. Ее автомобиль догорал, потрескивая, как костер, которому больше не подбрасывают дров.
Было ли обидно? Да. Где-то глубоко, глухо, неприятно. Сжимало грудь, тянуло в горле. До слез? Нет. Слез не было. Только пустота и странное, почти отрешенное принятие.
— Всем сесть на места! — голос преподавателя разрезал гул, как нож. — Лекция продолжается. Это не повод устраивать балаган.
Нехотя студенты разошлись, кто-то все еще оглядывался на окна, кто-то возбужденно шептался. Ванесса вернулась за парту, медленно опустилась, прикрыла глаза на секунду. Она и так прекрасно знала, кто это сделал. Каин. Его способ отвечать, его демонстративная жестокость, его желание показать, что последнее слово за ним.
Она выдохнула — длинно, ровно. Внутри было неожиданно спокойно. Машина — это всего лишь вещь. Сгорела — значит, так тому и быть. Гораздо важнее было то, что она чувствовала сейчас: ясность. Какая-то внутренняя твердость, словно еще один рубеж был пройден, и назад дороги больше не было.
Коридор взорвался голосами сразу после звонка. Студенты хлынули наружу, перебивая друг друга, смакуя подробности, передавая слухи быстрее, чем успевал остывать металл. «Видел вспышку», «Говорят, рвануло конкретно», «Чья машина вообще?» — слова липли к воздуху, как гарь. Ванесса вышла вместе со всеми, спокойно, почти отрешённо, будто речь шла не о ней. Только плечи были напряжены, а шаг — слишком ровный, выверенный.
Аманда догнала её первой, схватила за локоть, заглянула в лицо. В глазах — искреннее сочувствие, растерянность, злость за подругу. Она что-то сказала, тихо, быстро, но Ванесса лишь кивнула, не замедляя шага. Ян подошёл с другой стороны, предложил помощь — найти недорогую машину, поспрашивать знакомых, посмотреть варианты. Он говорил осторожно, будто боялся задеть и без того натянутую струну. Ванесса коротко махнула рукой, словно отсекая саму возможность обсуждения.
— Каин заплатит за всё, — сказала она ровно, без тени сомнений.
Ян переспросил, не сразу поверив, Аманда нахмурилась, бросила взгляд по сторонам — будто стены могли услышать. Ванесса даже не повернула головы.
— Тут всё очевидно. Кто сломал — тот и купит.
Аманда покачала головой, пробормотала, что это, может, и справедливо, но вряд ли реально. Ванесса не ответила. Они вошли в столовую, и шум разговоров накрыл их новой волной — звон посуды, запах кофе, гул голосов. И почти сразу Ванесса увидела его.
Каин сидел развалившись, закинув руку на спинку стула, уверенный, ленивый, довольный. Его компания смеялась слишком громко, демонстративно, и в этом смехе Ванесса узнала тот самый вечер — липкий, унизительный, намеренно жестокий. Она вспомнила их лица без усилия: память работала холодно и чётко, будто щёлкала затвором. Тот, кто держал. Тот, кто снимал. Тот, кто смеялся первым.
Она остановилась прямо напротив стола.
Разговоры вокруг будто приглушили звук. Кто-то из студентов замер с поднесённой ко рту чашкой, кто-то повернул голову. Каин медленно поднял взгляд, встретился с её глазами — и усмехнулся, растянуто, почти лениво, как человек, уверенный, что контролирует ситуацию.
— О, — протянул он. — А я уж подумал, ты расстроишься сильнее. Скучно.
Ванесса не ответила сразу. Она оперлась ладонями на край стола, подалась вперёд, вынуждая Каина поднять голову выше.
— Машина, — сказала она ровно. — Ты её взорвал.
За столом кто-то фыркнул, кто-то откинулся на спинку стула, наслаждаясь зрелищем. Каин пожал плечами, делая вид, что разговор его забавляет.
— Докажи.
— Не нужно, — так же спокойно ответила Ванесса. — Ты заплатишь.
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то острое, злое, но он тут же снова надел маску беззаботной насмешки.
— Смелое заявление, — протянул он. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
— Понимаю, — сказала она и выпрямилась. — С человеком, который ломает чужое, потому что иначе не умеет чувствовать себя сильным.
В столовой стало тихо. Даже его друзья притихли, переглядываясь. Каин медленно поднялся, нависая над ней, рассчитывая на привычный эффект — страх, шаг назад, сбитое дыхание.
Ванесса не отступила.
— Ты купишь мне новую машину, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Или я сделаю так, что эта история станет для тебя очень,
