В общем, я думаю, что это повлияло на него. Он подсознательно избегает эмоциональной зависимости от женщины. Для него это как что-то опасное и проблемное. Понимаешь?
Ничего себе. Я почему-то думала, что мама Высоцкого с него пылинки сдувала, и он рос избалованным ребёнком, поэтому на выходе получился такой самовлюбленный нарцисс, который думает, что мир крутится лишь вокруг него.
— Лен, почему ты мне это говоришь?
— Подумала, что тебе полезно это знать, — жмёт она плечами.
— Ясно.
Выхожу в коридор, переваривая слова Мироновой. И в то же время злюсь на неё, потому что теперь я оправдываю Высоцкого в собственных глазах и ищу скрытый смысл в том, что он внезапно разорвал нашу связь.
Господи, ну зачем я вообще об этом думаю?!
Лене что-то привиделось, а я готова поверить в любую чушь, лишь бы обелить Макса. Идиотка!
С воинственным видом захожу в зал единоборств и, не найдя там папы, уверенно шагаю в тренерскую.
Бойцы видят меня, но не лезут. И правильно делают! Я сейчас не способна адекватно реагировать на их шуточки и подкаты.
Подхожу к деревянной двери и прежде, чем толкнуть её, слышу грозный голос отца:
— …Ты кого жизни учишь, мальчик?! Тебя даже в проекте ещё не было, когда я хребты ломал местным авторитетам…
Ему что-то отвечают, но я не могу разобрать ни голоса, ни слов. Всё заглушает шум тренировки.
Взволнованно прижимаю ухо к двери, вслушиваясь в разговор.
— …Я подниму всех, ты понял?! С моими связями «Бездну» за сутки сравняют с землёй! А братву вашу всей грядкой на севера отправят! На нарах чифирить будете!..
Ничего не понимаю из того, что слышу, но папин гневный голос заставляет меня дрожать.
В попытках услышать ещё что-нибудь важное, всем телом припадаю к деревянной створке, напрягая слух. Но внезапно теряю опору, потому что дверь распахивается. И я буквально лечу мешком в чьи-то руки.
Мне даже не надо видеть лицо поймавшего меня человека — хватку Высоцкого я узнаю из тысячи, так же как и его запах, который запускает по телу волну мурашек.
Уткнувшись носом в каменную грудь, глубоко вдыхаю, чувствуя, как сильные пальцы сжимают талию, и, подняв глаза, сталкиваясь с суровым взглядом.
Макс мрачен и зол, но, несмотря на это, его прикосновения осторожны. Он не выплёскивает на мне своё раздражение, и как только я возвращаю потерянное равновесие, сразу отпускает. И уходит, оставляя нас с отцом одних.
— Что случилось? — тут же накидываюсь на папу с расспросами. — Почему ты угрожал ему? Что он сделал?
— Ты уши под дверью грела, что ли? — отец смотрит строго.
— Случайно услышала.
— Случайно, — он не верит мне. — Тебя не касаются мои дела. Не лезь.
— А «Бездна» — это…
— Я сейчас что сказал?! — раздраженно рыкает, заставляя меня вздрогнуть.
Не привыкшая к такому грубому тону папы, я обижено поджимаю губы.
— Ну и ладно! — психую.
И пулей вылетаю из тренерской, забыв, зачем приходила.
Внутри всё клокочет от негодования. Хотя мне вообще должно быть всё равно, что там у Высоцкого с папой. Сами пусть разбираются. Они стоят друг друга: оба упрямые, резкие, властолюбивые и совсем не умеют держать себя в руках.
Надоели!
Если все мужчины на свете такие, то лучше быть одной. Так спокойнее.
Выйдя из спорткомплекса, направляюсь к своей машине, рядом с которой вижу знакомый силуэт.
— Ваня? — привлекаю внимание парня, стоящего спиной ко мне.
И замечаю в его руках букет цветов.
— Здравствуй. — Митронин улыбается, заглядывая мне в глаза.
— Привет.
Встреча с Ваней не вызывает негатива. Наоборот, его сдержанность и интеллигентность успокаивают. Никаких тебе вспышек агрессии или необъяснимых перепадов настроения. Абсолютное спокойствие и воспитанность.
— Рад тебя видеть, Вика. Всё хорошо?
— Всё отлично, — жму плечами. — Ждёшь кого-то?
Странно, но я ни капли не ревную. Полный штиль.
Зато от мысли о Высоцком, который за прошедшую неделю сменил уже, наверно, не одну девушку, жжет в груди.
— Жду. Тебя.
— Зачем? — непонимающе хмурюсь.
— Увидеть хотел, — Митронин сокращает между нами расстояние. — Пообщаться как раньше. Мне тебя не хватает, Вик.
От неожиданности открываю рот, не зная, что ответить. В моих руках вдруг оказывается букет, и я интуитивно делаю шаг назад. Но парень кладёт ладони на мои плечи, заставляя замереть и посмотреть ему в лицо.
— Наше расставание было ошибкой, — заявляет он уверенно. — Ты ведь тоже это поняла?
— Вань, подожди…
— Мы оба запутались. Ты с тем гопником, и я с Валеевой — это просто бред какой-то. — Митронин берет моё лицо в ладони. — Мы столько лет были вместе— и так легко всё перечеркнули…
— Ты не хотел меня слушать.
— Дурак потому что был. Дурак, слышишь? Но я готов всё исправить. Ты хочешь этого?
— Я… не знаю…
Я правда не знаю.
Ваня кажется таким простым и понятным. С ним я не чувствовала себя как на американских горках. С ним было спокойно.
И сейчас, когда он вот так смотрит мне в глаза, я будто возвращаюсь в то время, когда мы были вместе. Только всё почему-то ощущается по-другому.
И в мыслях другой.
Тот, кому я не нужна.
— Ты мне очень нужна, Вика. Прости меня. Давай попробуем начать всё сначала?
Сглотнув ком в горле, хочу ответить Ване, но слышу приближающиеся мужские голоса и, обернувшись, вижу толпу парней, идущих в нашу сторону.
Среди них Высоцкий, немигающий взгляд которого опаляет мое лицо даже издалека.
— Поговорим в другом месте, — торопливо снимаю авто с сигнализации и подталкиваю Ваню к машине. — Садись.
Митронин не спорит. Послушно занимает место с водительским креслом, и я, вручив ему букет, захлопываю дверь, краем глаза наблюдая за Максом.
Боюсь, что он может неадекватно отреагировать на Ваню. Но страхи оказываются напрасными.
Когда усаживаюсь за руль, вижу, что боец жмёт руки парням и направляется к своему джипу. И я окончательно пониманию его отношение ко мне.
Ему плевать.
Чувствую, как холодеет в груди, поворачиваю ключ в замке зажигания и срываю машину с места. Не помню, как доезжаю до дома Митронина. Мысли и чувства в полном раздрае. Я окончательно запуталась в себе и не способна сейчас принимать важные решения.
— …И воскресенье нам обязательно надо провести вместе, — воодушевлённо рассуждает Ваня. — Согласна?
— Ты слишком торопишься, — тяжело вздыхаю. — Нельзя просто взять и вычеркнуть то, что случилось…
— Это всё тот уголовник, да? — парень резко меняет тон. — Из-за него ты стала другой. Не похожей на себя.
— Дело не только в нём.
— Поверить не могу, что этот тупой отморозок так глубоко пробрался в тебя, — качает головой Митронин. — Чем такие
