больше проблем.
В голове моей паника и куча вопросов.
Я не знаю законов...
Точнее, знаю!
Но только те, которые по моей части!
А те, которые о детях и опеке – в тех я дремучая.
– А почему, вообще, ребёнок в таком виде? – обходит нас Зинаида, пытаясь разглядеть Лису.
– Я водивась позавчева! – отвечает по–боевому та.
Барыня демонстративно вздыхает, делая скорбное лицо.
– И к психиатру, как я вижу, он её так и не отвёл... Сфотографируй ребёнка, Антошенька – требует повелительно.
– Только попробуй! – рычу, снова пряча выглядывающую Лису. – Антошенька...
Тетка презрительно морщит лицо.
И, потеснив меня, уверенным шагом идет в кухню.
Прямо так, в сапогах...
А Антоша, как собачка на поводке, бежит следом.
За ними по полу тянутся грязные, мокрые следы...
– Зайка, позови папу, ладно? – тихо прошу Лису. – Он спит.
И малышка, ответственно кивнув, тут же галопом летит к коридору.
Простынь развивается за ней следом на мотив супермена.
– Как я и говорила! – звучит победное из кухни. – Уже спивается! Фиксируй!
Это она бутылку виски на столе увидела, да?
Поня–я–ятно...
– Мусорка в свободном доступе! – раздается шокированное следом. – Антош... Нет замка. Фиксируй!
Скрипя зубами, прохожу за ними.
– А что, есть закон, который обязывает ставить там замки? – раздраженно вопрошаю я.
Но мне, конечно, не отвечают.
Зинаида уже лезет в холодильник.
– Пусто! – констатирует с надменным видом.
Че–его?
– Вы что, слепая? Да он забит под завязку!
Тетка оборачивается ко мне просто с непередаваемым выражением лица.
Такое чувство, что она вот–вот задохнется от возмущения.
– А по какому праву вы со мной так разговариваете?!
– А вы по какому?!
– Ха... – выдыхает оскорбленно. – Посмотри–ка на неё! Пришла сюда перед мужиком ноги раздвигать, ещё и на порядочных людей огрызается... Бестолочь! А ну–ка закрыла свой р–р–рот! – властно тыкает в меня футляром.
Выдыхаю, зло отводя взгляд.
И вдруг вижу, как в проеме кухни сначала появляется Лиса.
Два хвостика торчат в разные стороны, ноги широко расставлены.
Хмуро держит отца за руку, как воин – свое самое весомое оружие.
А оружие – и правда очень внушительное...
Майор стоит перед нами голый по пояс, волосы – растрепанные, глаза – злющие.
– Дочь, иди, поиграй с Полковником – говорит он угрожающе. – Папа тут ругаться будет.
На удивление, Лиса тут же послушно сбегает...
– Ругаться пришла я! Соседка сообщила, что моя внучка постоянно кричит, как резаная!
И правда бабушка...
Господи, бедная моя Лисичка.
– Антошенька, вот этот уголок сфотографируй...
– Антошенька, – цедит майор холодно – я женщин и детей не трогаю. А вот мужика – могу. Съебался отсюда, пока я пытаюсь тебя идентифицировать.
– Да что вы себе позволяете? – возмущается Зинаида. – Это наша работа. И то, что вы — майор, ничего не меняет!
Для кого как.
Антоша, например, явно не хочет испытывать судьбу.
И, нервно поправив очки, тут же опускает голову и пятится к выходу.
– А вы, похоже, заработались, Зинаида Аркадьевна – с угрозой. – Вам бы отдохнуть суток пятнадцать. У меня как раз есть замечательный отель...
Тимур двигается в её сторону.
И тетка, огибая стол, тоже начинает отступать к двери.
– Не имеешь права!
– Как и вы – врываться в мой дом без разрешения!
– Нас впустили!
– Неправда! – встреваю я. – Я даже к двери подойти не успела.
– Какое бессовестное вранье!
– Вы это прокурору объяснять будете! – рычит на неё. – Не опека, а ОПГ, блять...
Тетка торопливо шагает к двери, постоянно оборачиваясь на майора.
– А я и объясню! Все объясню! Привёл в дом шаболду! – возмущается на ходу. – И она ему ребёнка воспитывает...
Быстренько прикрываю дверь в коридор.
Там Лиса!
И мне очень не хочется, чтобы она всё это слышала.
Кажется, у этой Зинаиды какая–то нездоровая фиксация на "шаболдах" и на теме "восемнадцать плюс".
Как у тех женщин, которые настолько культурные, что даже сексом не занимаются.
Зинаида – как раз ну очень на такую похожа.
– Ты думаешь, я это так оставлю? Ни за что! Я найду на тебя управу... У него ребёнок растет, с явными проблемами в развитии! Им заниматься надо! Денно и нощно! А этот только и может, что баб в дом водить… Развел содомию дома!
– Не переживайте, я и за вас потрахаюсь. Может, подобреете!
– Хам! – оскорбленно отвечает мадам.
– Всего доброго! – рыча, Тимур захлопывает за ней дверь.
Удивленно хлопаю глазами.
Я таких женщин только по телевизору в детстве видела. На каком–нибудь скандальном шоу, где все эмоции выкручены на максимум.
Но даже там иногда казалось, что эти люди – играют.
А здесь нет.
Сумасшествие а–ля натюрель.
Ненормальная женщина!
И мне становится до безумия обидно, что нам испортили утро.
Хочется догнать эту тётку и наорать на неё за такие ужасные слова.
Какие ещё проблемы в развитии?
Да Лиса – самый умный, самый сообразительный ребёнок, которого я встречала!
– Это что вообще было, начальник? – спрашиваю, отмирая.
Лицо Тимура нервно дергается.
Пытается ухмыльнуться, но ухмылка его больше походит сейчас на оскал.
– Прости. Нужно было тебя предупредить.
– Это ваша теща, да?
– Бывшая! – открещивается он.
– Она что, хочет забрать Лису?
– Скорее, хочет показать, что может.
Вот же зараза какая, а!
– Ясно...
Открываю дверь в коридор, давая понять Лисичке, что можно выходить.
И тут же слышу, как она топотит, подбегая к лестнице.
– Ну чё там? – требовательно интересуется у майора сверху. – Ты её хоть побив?!
– Моя боевая бабулька на лавке, ей богу – моментально теплеет его взгляд.
И там вдруг заходятся искры.
– Точно – улыбаюсь я.
Мы замолкаем.
Я – потому что чувствую себя неловко рядом с этим мистером "Шикарный торс" и вот–вот заработаю косоглазие от попыток не смотреть на всё, что ниже его головы.
Он, наверное, просто потому, что говорить ему нечего.
Тут без вариантов.
Мой плюшевый
