Одержимы - Оля Перчик

И все же, стоять и ждать было выше моих сил. Бездействие душило. Что делать? Оставалось лишь выжидать — вдруг кто-нибудь выйдет из дома? А вдруг удастся перехватить отца Леши и хоть что-то узнать?

Резко развернувшись, я почти бегом направилась к своим воротам. Нужно было собраться, обуздать панику и составить хоть какой-то план. И главное — быть готовой ко всему. Теперь я знала наверняка: жизнь моего любимого человека рухнула, и я должна быть рядом, что бы ни случилось. Даже если он оступился и совершил непоправимое.

Не прошло и часа, как я услышала знакомый рев мотора. Мелькнула машина, я успела увидеть его лицо в окне. Куда они его везут? Выбежав на крыльцо, я увидела, как машина поднимается в гору — дорога вела в город. Его увезли туда. И все. Больше ничего. Проклятая дыра без связи! Да и будь она — номера телефона у меня до сих пор нет. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Часы потекли мучительно медленно, время словно застыло. Все вокруг замерло в ожидании. Поползли слухи — проклятие любой деревни. Никто ничего не знал наверняка, но каждый считал своим долгом высказать «компетентное» мнение.

"Лешка-то, говорят, наркоман…" или "Этого, московского, посадили, девок наших в рабство увозил…"

Тетя Зина, вечная сплетница, заглянула под вечер. "Говорят, Лёшку, соседа вашего, напротив, в тюрьму посадят, суд идёт. Что-то там натворил, не иначе. Молодежь нынче совсем распоясалась," — проскрипела она своим старческим голосом, не дожидаясь вопроса. Я промолчала, не желая вступать в этот бессмысленный базар.

Внутри все сжалось в тугой комок страха и неизвестности.

Однажды ночью мне приснился Леша. Он стоял в темной, сырой комнате, бледный и испуганный. Что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова. Проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди.

Я старалась гнать дурные мысли, цеплялась за соломинку надежды… У него отец — не последний человек, связи есть, не бросит сына в беде.

Дни, словно серые капли, слились в бесконечный поток, унося с собой счет времени. Однажды, словно тень из прошлого, промелькнула баба Тамара, но взгляд ее скользнул мимо, не задержавшись. Лицо осунулось, словно выпитая жизнью земля, может, и впрямь не узнала? Тяжелый камень сомнений так и не позволил мне переступить порог Катькиного дома, спросить о брате. Тонула в вязком болоте догадок, захлебываясь ядовитыми сплетнями.

— Так, ты почему еще не одета? — голос матери, словно удар хлыста, вырвал меня из оцепенения. На ней красовался строгий брючный костюм, дополненный надменной шляпой и темными очками.

— Куда одеться? — пробормотала я, не в силах уловить суть ее слов. Вероятно, как обычно, пропустила мимо ушей половину сказанного.

— Что значит куда? В город едем! Сегодня!

— К Леше? — вырвалось у меня, и сердце радостно забилось, как птица в клетке.

— Стоп, — мать сняла очки, и в ее взгляде промелькнула сталь. — Мы едем в твой университет, узнать все подробности. И слышать ни о каком зэке я не желаю!

— Не называй его так! Он защищал честь сестры! — обида острым осколком вонзилась под кожу.

— Мне все равно, кто что защищал! Сплетен о нем за эту неделю я наслушалась предостаточно…

— Это всего лишь сплетни! Он не такой…

— Такой или не такой — у тебя ровно пять минут, чтобы одеться, иначе мы с отцом поедем без тебя.

Дверь хлопнула, оставив меня наедине с сумбурными мыслями. Начала метаться по комнате, словно загнанный зверь, собираясь в поездку. Не знаю, чему я радовалась. Не было никаких гарантий, что мы встретимся. Да и где он сейчас? Может, его увезли в Москву? В любом случае, нутро подсказывало, что стою на пороге чего-то неизбежного, возможно, разгадка близка. А мое чутье меня никогда не подводило.

Скомкано натянула первое попавшееся платье, расчесала кудри, не глядя в зеркало. Мать ждала у машины, отец молча курил, отвернувшись. Дашу оставили с роднёй в деревне. Всю дорогу до города стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами матери. Я смотрела в окно, пытаясь угадать за каждым промелькнувшим силуэтом Лешу.

В университете нас встретил декан — воплощение университетской угрюмости. Каждое его слово, казалось, было отлито из бетона формальностей. К счастью, вступительные испытания остались позади, и с первого сентября я — студентка. Дальше потянулись вопросы о стоимости общежития, размере оплаты, и прочая, бесконечно скучная бюрократия. Это был один из самых пресных разговоров в моей жизни. Мой взгляд блуждал по стенам, пока не зацепился за доску почета. И тут мир словно замер. Кровь отлила от лица, а в голове набатом застучало: "Не может быть!". Я несколько раз моргнула, пытаясь развеять морок. С доски почета на меня смотрел брат Арсения. Фамилия не оставляла сомнений, да и сам Арсений не раз упоминал, что брат — гордость университета. Вот только в лице этого "героя" я узнала того самого негодяя, что отнял честь у Кати. Того, из-за кого сейчас Лёха одной ногой за решёткой.

"Так это твой брат…"

Справедливость

"Так это твой брат…" — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Декан оторвался от своих бумаг и уставился на меня, приподняв бровь в вопросе. Я покраснела, понимая, как нелепо это прозвучало.

"Простите, я… просто вспомнила, что мой брат тоже учился здесь", — попыталась я выкрутиться. Мужчина хмыкнул и вернулся к обсуждению с мамой моего дальнейшего обучения. К счастью, она вообще не слышала мою несуразицу и ушла вперёд нас.

В голове бушевал ураган мыслей. Как такое возможно? Как человек, совершивший гадкий поступок, может быть гордостью университета? Неужели никто не знает правды?

Я понимала, что не могу оставить это просто так. Катя, Лёха… они не заслужили такой участи. Должен же быть выход.

Решение пришло внезапно. Я должна поговорить с Арсением. Узнать, знает ли он правду, и если знает, то почему молчит. Может быть, парень просто не подозревает о том, что совершил его брат. А если тот догадывается … тогда я должна заставить его рассказать всем.

К счастью, номер Арсения был у меня под рукой. Мама же, не унимаясь, продолжала допрос о моем новом пристанище знаний, словно надеялась выудить из ответов нечто большее, чем там было на самом деле. Выскользнув на крыльцо, я набрала знакомый номер.

— Да… — прозвучал в трубке голос.

— Алло… Арсений… Это Маша… — я не знала, помнит ли он вообще обо мне.

— О, привет! — в голосе промелькнула радость. Он узнал, и, кажется,