приспособиться, — он бросает на меня многозначительный взгляд искоса. — Поэтому в межсезонье я часто подрабатываю.
Я чувствую, что краснею, и резко останавливаюсь в луже лунного света.
Майлз тоже замирает.
— Это было высокомерно, — говорю я. — Замечание о случайных подработках.
Он пожимает плечами.
— Ты ничего такого не имела в виду.
Я не имела. Но Питер, теперь я могу это признать, определённо это подразумевал.
Мы снова идём в тишине.
— Тебе не нужно оправдываться за то, чем ты зарабатываешь на жизнь, — поясняю я после паузы. — Думаю, я просто хотела верить, что у Питера были веские причины считать, будто ты не подходишь Петре. Потому что если ты был каким-то придурком-халявщиком, то Питер, вероятно, просто заботился о своей подруге. Вместо того, чтобы, ну, ты понимаешь...
— Быть влюблённым в неё? — спокойно говорит Майлз.
— Да, — мой голос дрожит. Здесь, в тенистом лесу, так близко к берегу, становится прохладнее. По какой-то причине, когда я говорю об этом, я чувствую себя ещё более уязвимой, слишком уязвимой сейчас, когда мы остались вдвоём.
— Эй, — он легонько подталкивает меня. — Скатертью дорожка, верно?
— Я просто, — говорю я, — чувствую себя очень глупо.
Майлз останавливается.
— Ты не глупая.
Я смотрю на свои ноги, и его свободная рука обхватывает мой локоть, скользя вверх и вниз по моей руке, согревая её.
— Он сказал тебе доверять ему, и ты так и сделала, — настаивает он. — Ты так и должна делать с людьми, которых любишь. Просто они не всегда оправдывают доверие.
Майлз наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в глаза, и забавная усмешка изгибает его губы.
— Не хочешь сесть в машину и послушать Адель?
Я смеюсь и вытираю влажные глаза тыльной стороной ладони.
— Нет, мы же договорились, что это ни к чему хорошему не приведёт. С таким же успехом можно хотя бы посмотреть на этот пляж. Если, конечно, пляж там есть, и ты не собираешься просто проводить меня до обрыва.
— Ты бы хотела, чтобы я рассказал тебе, — сухо спрашивает он, — или это испортит сюрприз?
— Я ненавижу сюрпризы.
Он улыбается.
— Там есть пляж.
Мы снова трогаемся с места. По мере того, как мы взбираемся выше, земля становится песчаной. Деревья редеют, пока внезапно мы не достигаем вершины и не оказываемся перед крутым склоном дюны. У её подножия тёмное озеро накатывается на песок, а по всему пляжу в темноте горят несколько костров, и несколько палаток окружают самый дальний из них.
Шум прибоя, разбивающегося о берег, заглушает голоса и смех других ночных посетителей пляжа, и легко представить, что эта случайная группа людей может оказаться последней на земле. Кочевники в духе сериала «Станция одиннадцать». Или, может быть, мы совсем на другой планете, незнакомцы в чужих землях.
— Вау, — шепчу я.
— Второй лучший пляж в городе, — бормочет Майлз.
— Второй лучший? — я поворачиваюсь. — Ты привёл меня на пляж, занявший в твоём рейтинг второе место?
— Никто не знает о другом, — шутит он. — Я не могу вот так просто открыть шлюзы.
— Кому я собираюсь рассказать? — я развожу руками в стороны. — Все, кого я знаю здесь — либо мои смертельные враги, либо близкие друзья или родственники смертельного врага.
— Да, но твой смертельный враг только что бросил тебя, — он легонько толкает меня в плечо. — Если сегодня я отведу тебя на Секретный Пляж, кто знает, вдруг на следующей неделе ты приведёшь туда этого любителя ростков пшеницы?
Я качаю головой.
— Я не возвращаюсь к бывшим. Когда кто-то показывает свою натуру, всё кончено.
Майлз изучает меня, склонив голову набок.
— Что? — спрашиваю я. — Ты не согласен?
— У меня была только одна бывшая, — говорит он. — Мы не сходились снова, но я не уверен, что это идейная позиция.
— Одна бывшая? — я оглядываюсь на него. — Сколько тебе лет?
— Я не большой любитель отношений, — немного смущённо признаётся он. — Петра была для меня исключением, а не правилом. Так что, если бы она захотела снова сойтись? Я не знаю. Но об этом не стоит и думать, поскольку она помолвлена с твоим бывшим парнем.
Моё нутро сжимается. Я поворачиваюсь и смотрю на лунный свет, играющий на волнах, прислушиваюсь к ударам и рёву.
— Кажется, сейчас здесь громче, чем днём.
— Мне всегда это нравилось, — он наклоняет голову, приглашая меня следовать за ним, и мы спускаемся с дюны и сворачиваем налево, подальше от других гостей, которые могут появиться у нас за спиной. Затем мы садимся и втыкаем стаканчики в песок. Майлз достаёт клетчатые бумажные коробки с картошкой фри и кладёт их поверх сплющенного пакета.
Я замечаю, что он наблюдает за мной, когда я откусываю первый кусочек.
— Что? — спрашиваю я с набитым ртом.
Одно плечо приподнимается в тандеме с уголком его рта.
— Просто жду, не застонешь ли ты снова.
Моё лицо вспыхивает, когда я откусываю кусочек халапеньо.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Звук, который ты издала, когда попробовала молочный коктейль, — говорит он. — Я хочу знать, заслуживает ли картошка фри такого же звука.
— Честно говоря, — говорю я, — у меня сейчас во рту всё горит.
Он берёт мой молочный коктейль и подносит его ко мне. Я наклоняюсь над соломинкой и делаю глоток.
— Лучше? — спрашивает он.
У меня начинают стучать зубы.
Майлз смеётся и расстёгивает молнию на своей толстовке, снимает её и бросает в мою сторону. Не столько мне, сколько на меня.
— Спасибо, — говорю я, стягиваю толстовку с лица, а затем накидываю на плечи и обнажённую спину. Меня окутывает запах дыма от камина на винодельне. — Теперь я знаю, откуда берётся твой запах.
Он опешивает.
— От меня пахнет?
— Нет, — отвечаю я. — Я имею в виду, я думала, что от тебя пахнет имбирными пряниками. Но ты пахнешь как винодельня. Это приятно.
Он наклоняется ко мне, чтобы понюхать ткань на моём плече.
— Наверное, я слишком привык к этому, чтобы замечать.
— Ну, это часто скрывается за запахом травки, — говорю я.
Он искоса смотрит на меня, поддразнивая.
— Это осуждение, Дафна?
— Просто наблюдение, — отвечаю я.
Он откидывается на песок, опираясь на локти.
— Я был напряжён немного больше обычного, — он смотрит на меня сквозь ресницы. — Не уверен, что ты слышала, но меня бросили.
— Звучит смутно знакомо, — признаю я.
— Я сокращаю употребление, — говорит он.
Именно в этот момент я засовываю руки в карманы толстовки и натыкаюсь на предварительно свернутый косяк. Я со смехом вытаскиваю его.
— Я его как раз искал. — Майлз выхватывает косяк из моих пальцев и засовывает его себе в рот. — Дай прикурить.
— К сожалению, у меня нет, —
