И даже не на песке, подумал я.
Алиса чуть пожала мне руку и я вдруг понял, что она слегка волнуется. Как и я. В чистом, ноябрьском воздухе, я вдруг остро почувствовал, как где-то вдалеке жгут огромные кучи палой листвы. По легкому движению ноздрей – колыхнулись, но не раскрылись, как парашют, что дал надежду, но так и не расцвел куполом, – понял, что и Алиса чувствует.
То палая листва в тумане, сказал я.
Откуда это, сказала она.
Цитата из Мейлера, сказал.
…которой я назвал одну из книг, сказал я, не в силах промолчать, хотя уже знал, что делаю ложный шаг.
В этом весь ты, сказала она.
Будем надеяться, у них там есть чистые полотенца, постарался я сменить тему.
Полотенца входят в стоимость вечера, сказал я.
У меня странное ощущение, что в доме пусто, сказал я.
Не исключено, что так оно и есть, сказала она.
Мы пришли всего спустя час после назначенного времени, сказала она серьезно.
Я промолчал, она была права. В Молдавии, если вы приходите на два часа позже, то приходите вовремя. Я же не мог опаздывать, никогда, и лишь Алиса чуть-чуть отучила меня от этой несносной пунктуальности. Но мы, в любом случае, опаздывали Слишком мало, поэтому привыкли к обычной для себя роли чересчур ранних гостей. Мы знали, как развлечь себя в ожидании остальных – как растекаться по стенам в углах, перекидываясь ничего не значащими фразами, и разглядывая все вокруг. Да, пожалуй, были и плюсы – можно было внимательно оглядеться. Разведать местность. Вот, как делали мы сейчас. Но не факт, что дом не был заполнен внутри толпой галдящих, местами уже совокупляющихся людей.
Я надеюсь, хотя бы свинг-вечеринка достаточный повод для моих земляков изменить свои привычки, сказал я.
Алиса осуждающе поглядела на меня – она так и не поддалась на мои настойчивые мольбы уехать со мной куда-нибудь из Молдавии, она говорила, что это место ее силы, и, ей Богу, я прекрасно понимал, о чем она, хотя всегда терпеть не мог болтовню про карму, энергетику и детей-индиго – и прерывисто вздохнула. Я понял, что она волнуется. Приобняk за плечи и мы сделали шаг вперед. Я с удовлетворением увидел, как меняется лицо жены. Теперь это была моя союзница.
Мы вновь становились парой, семейным союзом, ячейкой, «двойкой» – снайпер и автоматчик, – который противостоял всему миру.
В казарме мы могли делать что угодно, – она любила поджечь мои вещи, а я наброситься на нее за это с ножом, – но, выбравшись на обезображенную траншеями землю, мы действовали заодно. Моя жизнь зависела от нее, ее жизнь зависела от меня. Чтобы не случилось там, внутри, в нашем доме, знал я, снаружи она моя опора, а я – опора ей. По лицу Алисы я понял, что она чувствует точно так же. Я волновался, как молодой человек, который знакомит свою девушку с родителями. И она словно делала это со мной.
Не странно ли, что мы почувствовали это после долгого перерыва лишь перед тем, как постучать в дом для свинг-вечеринок.
Что же, вполне возможно, что они для этого и затеваются, подумал я.
Мы сделали несколько десятков шагов – моя рука на ее плече, – поднялись по трем высоким ступеням, и только здесь поняли, насколько дом велик и высок. Настоящий дворец. Постучали в дверь кольцом, как в фильмах. Наверняка хозяева, глядя фильмы, и решили убрать звонок, оставив кольцо, подумал я, пока не разглядел, что кольцо не просто билось о дверь, а замыкало замаскированный под медную табличку сигнал.
Дверь раскрылась сразу же.
***
Нас встречала симпатичная, полная, крупная девушка с черными волосами, собранными в хвост. Сверху на ней была надета простецкая майка, а из обыкновенных резиновых тапочек торчали вразброс пальцы ног с ногтями, – недостаточно близкие, чтобы я разглядел их сверху, но достаточно яркие, чтобы я видел, что она сделала педикюр. В руках она держала два бокала, которые сунула нам, едва мы переступили порог, назвав имена.
Анна-Мария, назвала она в ответ свое.
Выпьем, сказала она приветливо.
Нет повода отказаться, сказала Алиса, и разулась, не нагибаясь и не глядя, – просто цепляя носком одной ноги пятку другой, и наоборот. По одной вытянула руки, и дала снять с себя куртку, не выпуская из рук бокала. А вот мне пришлось дать свой подержать хозяйке, после чего чокнулась с ней. Хотя это был мой бокал. Но они пригубили – каждая – и лишь после этого я получил своей алкоголь. Который мне пришлось вновь ставить на полку, чтобы разуться и раздеться самому. Я чуть покраснел и утешал себя, что это от наклонов.
Не волнуйтесь, сказала с улыбкой мне девушка.
Это маскировка, сказала Алиса с улыбкой, как хозяйка пса, выигравшего престижную награду.
Сейчас он оглядится, обнюхается, сказала она, усиливая аналогии.
И покажет класс, сказала она.
Будем надеяться, сказала девушка.
Чокнулась уже со мной, – глядя в глаза, – и, махнув рукой, повела в дом. Гигантская гостиная внезапно вышла в маленькие и невысокие – метра два с небольшим – коридорчики. Как если бы гостиная была склеп Белоснежки, которую похоронили где-то в груде обуви, – высоким и просторным, – и где надо проводить службы, мессы, и протирать гроб. А все остальные помещения при склепе отводились для жизни, и потому оказались обычными комнатками.
Девушка показывала нам, скользя, и не останавливаясь: вот тут можно помыться, тут оставить вещи, в той зале выпить и перекурить, здесь душевые, а вон там, если угодно, можно принять участие в большой оргии, здесь же уединяются по две-три пары… если так можно выразиться, конечно – «уединяются», – скорее учетверятся, ушестерятся, ха-ха.
Она скользила по дому, словно акула по гигантскому аквариуму. Пусть он был чересчур мал для нее изнутри, она так хорошо знала его, что не застревала нигде ни на секунду и могла выйти выход из любого тупичка. Я поглядел на плотную и чересчур большую на вкус Алисы – я уже видел, что она думает, по лицу, – задницу Анны-Марии, туго обтянутую джинсами, и еще раз удивился необыкновенному умению моей жены одеться подобающим образом. То и дело нам навстречу попадались люди. Разной степени кондиции, разного возраста. Полностью одетые, полураздетые, обнаженные. В доме для свинга была атмосфера праздника, который устроило сборище родителей, отправивших детей в летний лагерь. Да так оно, наверное, и было. Должно быть, няни города этим вечером сделали месячный заработок, подумал я, на фоне мягкого шума.
