просто заглядываю… иногда заглядываю к тебе… на огонек…
Глава 40
Варя
Если бы кто-то хотел придумать способ, как испортить впечатления после секса, то он бы не смог переплюнуть Мирона. Потому что он справился на ура.
И этот звонок от женщины. С проститутским и нереальным именем Эстер! Вот есть такие клички, даже на слух мерзкие, душные, тошные… проститутские! Ворчу, как старая бабушка на лавочке возле подъезда, с той лишь разницей, что ворчу мысленно.
И Мирон — гад, каких поискать.
Словила оргазмы и снова он потоптался по моему сердцу, почти в лицо плюнул наличием очередной шлюхи и прямо заявил, что будет просто так ко мне заходить, чтобы почесать об меня свои переполненные яйца.
Мерзавец, каких поискать.
Тьфу, зачем я его провоцировала.
Неужели так сильно потрахаться захотелось?
Я медленно сползаю с прилавка, ноги гудят, я их почти не чувствую. С трудом удерживаюсь, чтобы не качнуться.
Вытираюсь несколькими салфетками.
Мирон наблюдает и хмыкает, словно собственник.
— Ниже еще вытри. Киска слюнками на мой член до сих пор облизывается.
Еще и выражается так… гадко!
Да, теперь мне все это слышать гадко. Потому что не для меня одной… Не эксклюзив, так сказать!
Поэтому я нарочно игнорирую его замечание и так быстро, как только это возможно, привожу в порядок платье.
— На огонек, значит? — уточняю я.
Мирон странно на меня посмотрел. Глаза сверкнули.
Его телефон снова зазвонил. Я резко подняла его руку и вспыхиваю:
— Ответь сучке. Скорее же! У нее, наверное, уже все к вашей случке готово! — выплевываю яростно.
— Варюш…
— Для вас отныне — Варвара Алексеевна.
Мирон застывает, смотрит на меня недоверчиво.
— Я хуею, — присвистывает.
— Вот-вот… ху… дейте дальше, Мирон Андреевич.
— Ты че несешь-то, а?! — вскипает. — Че за херь? Гормоны? Недотрах? Бзык? А? Только что… Что это сейчас было?! Мы трахались! Неебически!
— Все очень просто. Это был… прощальный секс. Перед разводом. Я читала, многие пары так делают…
Мирон мрачнеет на моих глазах.
Воздух вокруг него сгущается, превращаясь в воронку гибельного смерча.
— РАЗВОД?! Ты хорошо подумала?
— Очень. У меня было немало времени. Я не хочу быть связана с криминалом. Ваше отцовство оспаривать не собираюсь, будет желание, навещайте ребенка. К моменту, когда моя дочь будет сознательной и кое-что понимать, я придумаю, как объяснить ей наличие приходящего папы или его отсутствие. Насильно не тяну и ничего не требую!
— Вот так ты решила. Да? Бортануть меня! А трахаться… нахуй тогда?! Признания тянуть… Нервы на вилку наматывать?! Это как называется? Для чего?!
— Я… Просто закрыла гештальт.
— Это что еще такое?! Договор какой-то?! Какой?!
Снова телефон Мирона.
Надо же, какая неугомонная тварь, эта Эстер. Бесстыжая проститутка. Шлюха помойная…
О, я о ней ничего не знаю, но ненавижу, презираю… Наверное, у нее все горит между ног, как хочется потрахаться с моим… нет… просто с Мироном…
Еще бы, ведь он такой мачо-жеребец!
— Договор? Можно сказать и так. А теперь, будьте добры, Мирон, передайте мне подписанные бумаги и… верните коробку с подарками.
Глава 41
Мирон
Меня поимели. И кто? Баба! Даже не ушлая баба, а девчонка сопливая… Мандюшка, блять, шоколадная!
Как оттуда вылетел, не запомнил.
НИ ХРЕ-НА!
Бумаги, точно помню, отдал… И подарки… Спокойно…
Потом всю дорогу матерился и бешено гнал, никак не мог сообразить, какой-такой договор Варя закрывать собралась.
Но ясно одно: меня по бороде пустили! Вышвырнули…
Я и ей и про чувства, и с подвывертом, и, блять, набить на себе обещал… Куда глубже?! И про брак четко сказал, мол, давай… херней не маяться, и баб не будет, и все, что хочешь, к твоим ногам..
Реально, разве я каждую вторую королевой называю? Только ее, блин.
А она… Не оценила!
Не захотела даже подумать…
Трахнулась и на дверь…
Использовала, как гондон!
Оказывается, это паршиво…
Меня поимели, использовали гнусно, и я даже не представлял, какая буря может быть в душе в этот момент.
Еще и Эстер наяривает. А этой-то что?!
Прогнав еще немного, притормаживаю.
— Если у тебя не срочное, Эс. Я твою блядскую контору… — начинаю агрессивно.
— Мирон, ты просил девочку. Под Гарипова.
— Да. Просил. Че не так?
Гарипов — один из чинуш, через которого я хочу провернуть легализацию бизнеса. Пусть подсобит, он в таких схемах мастер…
Но на контакт прямо он не шел, деньги не прельщали. Я решил пойти иначе.
— Ты почему не предупредил, что он любитель садо-мазо. Измордовал по жесткачу… Пиздец, просто… Моя лучшая девочка…
— Трахаться — это ее работа, не?
— Да, но я на мясо своих девочек не пускаю, а этот урод… я в хирургии, Мирон. Этот урод ее порвал, трахал бутылкой!
— Живая же? Запись?
— Есть. У меня.
— Супер. Компромат есть, пусть выдыхает, чисто отработала. Ну и ты, само собой, получишь больше, чем нужно.
— Мирон, ты, кажется, не понимаешь…
— Я не в настроении, Эс. Просил у тебя блядь, ты поставила блядь. Я намекнул, что ходят слухи о его особенных пристрастиях. Ты фыркнула, что у тебя есть девочка, которую не жалко и даже нужно проучить. Но теперь ты на лету переобуваешься? Или ты во мне лоха увидела, которого можно разжалобить рассказом о растянутой пиздец? Что дальше?
— О рисках нужно предупреждать, — присмирела Эстер. — Просто чуть-чуть жестко это одно, а тут — другое. Я серьезно. Извини.
— Не слышу раскаяния.
Эстер вздыхает.
— Я перенервничала. Извини, пожалуйста… Давно с такими уродами дел не имела и…
Мутит, стерва.
На миг… Даже на один гребаный миг нельзя расслабляться, даже какая-то мамка шлюх надурить пытается.
Нужно быть начеку и жестким!
— Хватку теряешь? Может, твоему райскому местечку другая мамка нужна? — предлагаю я.
— Я в порядке, — сразу меняется голос прожженной шлюхи. — Но за ущерб, сам понимаешь, хорошо доплатить придется.
— Начнешь заливать, что блядь была самой ценной, пожалеешь…
— Не самой ценной, но неплохие деньги мне приносила регулярно. Теперь у нее длительный простой по вине заказчика… Оплачивается заказчиком. То есть, тобой, Мирон.
— Вот это другое дело. И в следующий раз, Эс… Ты передо мной клушу слезливую из себя не выдавливай, ок? И лоха во мне тоже увидеть не пытайся. Я не посмотрю, что ты баба. На место задвину.
— Я тебя поняла, Мирон. Заглядывай к нам… Девочки будут рады. Любая… И перед этим заходи ко мне, выпьем на брудершафт.
Сорри, но я по старым вешалкам не прусь. Эстер около сорока, выглядит, конечно, моложе. Но возраст — он же
