Скорость нарастала с одуряющей быстротой. Минута до столкновения. Тридцать секунд. Десять. Ева зажмурилась, хотела закричать, но сумела лишь прохрипеть что-то едва слышное.
В последний миг внедорожник судорожно юркнул обратно на свою полосу, и вся троица преследователей промчалась мимо.
«Цивик» выскочил на трассу.
— Вправо бери, педаль не отпускай. Займи центральную полосу и гони, как будто за тобой черти гонятся. Кстати, это они и есть.
— Что? — Ева всё ещё не могла поверить, что они избежали лобового столкновения.
— Не бери в голову. Смотри на дорогу. — Влад встал на тоннель, разделяющий водительское кресло от пассажирского, дотянулся до ремня безопасности и пристегнул Еву, затем проделал то же самое и со своим креслом.
Зеркало заднего вида вновь зажглось ослепительным светом фар преследователей.
— Кто это? — она мельком посмотрела в боковое зеркало: джипы следовали по пятам.
— Хозяин дома, куда мы с тобой влезли. Егорка, крендель, сдал меня. Или брательник его постарался.
— Кто он?
— Бандит, точнее я хотел сказать: политик. Депутат с невъебенным мандатом. Сейчас километр прямо, потом уходи на объездную, в город мы не поедем. Прокатимся до Ангарска.
Влад оглянулся назад, оценил расстояние до джипов. Нервно спросил:
— Хлопки слышала? Вроде салюта.
Ева кивнула, посмотрела на спидометр и вся похолодела. Стрелка медленно ползла к отметке «200». Она отродясь не ездила с такой скоростью, 110 километров в час были её потолком.
— Я думал, показалось.
— Что?
— Не бери в голову, — Влад не стал пугать её тем, что преследователи вооружены. — Через минуту будет съезд. Скинь до сотни, иначе не впишешься в поворот. Хотя нет, погоди.
Он отстегнул ремень, высунулся в зазор между креслами, потом резко крутанулся и уставился на дорогу.
— Вруби дальний свет.
Ева отодвинула от себя рычажок управления светом.
— Скорость не меняй. Доезжаешь до съезда, гасишь фары напрочь и гонишь вперёд.
— Что?
— В поворот заходить не надо, — более спокойно принялся объяснять Влад. — Выключаешь весь свет, даже габариты, и едешь прямо.
— В темноте?
— Кошечка, в этом весь фокус. Они, конечно, разделятся — кто-то поедет за нами, кто-то на объездную, но у меня есть для них ещё один фокус. СЕЙЧАС, ЕВА! ГАСИ ФАРЫ!
Ева резко повернула переключатель до упора, и «Хонда Цивик» словно растворилась в кромешной тьме трассы Р-255. Сердце бешено колотилось, когда она поняла, что мчится со скоростью звука по непроглядной тьме. Холодный ветер свистел за бортом, а форсированный двигатель рычал, как разъярённый лев.
— Твою ж мать, Влад, мы так разобьёмся! — вскричала Ева, но пальцы мёртвой хваткой вцепились в руль.
— Доверься мне, — тихо молвил он, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. Глаза у него горели азартом, а на лбу выступили капельки пота. Мысленно он подсчитывал, сколько ещё осталось от отрезка прямой трассы.
Три чёрных внедорожника позади явно растерялись, сбавили обороты. Кто-то попытался включить дальний свет, чтобы отыскать их по отблескам габаритных стёкол. Фары метались, словно прожекторы на тонущем корабле. Один джип резко вильнул на обочину, вспахивая гравий, второй продолжал слепо шарить фарами по пустому асфальту, а третий, как и предполагал Влад, ушёл на объездную. Ева чувствовала, как всё тело колотит от напряжения.
— СЕЙЧАС! — заорал Влад. — Включай фары!
«Цивик» вновь обрёл «зрение». Машина летела, словно стрела, поглощая белые полосы разметки.
— Куда теперь?! — крикнула Ева, чувствуя, как кровь стучит в висках, а в ушах звенит от напряжения.
— Впереди старый разрушенный мост!
Джипы наконец очнулись и ринулись в погоню, но было уже поздно. «Хонда» исчезла за поворотом, оставив преследователей позади.
— Ха! — Влад рассмеялся. — Как мы их, а?!
Ева лишь стиснула зубы, глаза горели лихорадкой. В зеркале заднего вида мелькали тени — преследователи всё ещё были где-то там, в темноте, но теперь у них с Владом появилось крошечное преимущество во времени.
Впереди показался мост.
— Съезжай на обочину и живо из машины!
— Что?
— Ева, делай. И прекрати постоянно переспрашивать.
Крицкий наклонился к её ногам, упёрся плечом в колено и сунул руку под кресло. Вынул какой-то свёрток, сбросил тряпицу, и в руке у него оказался небольшой пистолет.
— Травматический?
— Конечно, — солгал он, проверил предохранитель и пихнул оружие сзади за пояс джинс.
«Хонда» замерла вблизи моста. Оба почти одновременно вышли из машины. Влад обогнул капот, схватил растерянную Еву за руку и поволок в ночь. Они сбежали вниз по насыпи, нырнули в густую траву, уже подёрнутую каплями холодной росы и двинулись на шум воды. Где-то позади послышались звуки тормозов, хлопнули дверцы машины, раздался отборный мат, затем грубый свист.
Она уже не чувствовала ног. В боку кололо, сердце разрывала бешеная пульсация.
— Давай, маленькая, совсем немного осталось!
Влад даже не запыхался, в то время как она готова была слечь с инфарктом. Колючий кустарник — шиповник, наверное, или облепиха, — через который они продирались, оставлял глубокие царапины на руках и ступнях, рвал одежду. Травянистая почва под ногами сменилась камнями. Ева начала поскальзываться. Крицкий крепче ухватил её за руку.
— Ты плавать умеешь? — спросил на бегу.
— Да, — выдала коротко.
Что означает его вопрос, она поняла уже через минуту, когда, не сбавляя темпа, Влад затащил её в реку.
— Мы, что, поплывём на тот берег?
— Именно.
Вода была ледяной и обжигала ноги. К счастью, у берега речка оказалась совсем мелкой, однако уже через десяток метров одежда стремительно начала мокнуть. Вот брюки напитались влагой до колен. Лютый холод коснулся бёдер. Ледяное дыхание воды охватило живот.
Влад крепко обнял её за талию одной рукой, а другую поднял вверх, спасая от воды телефон и пистолет.
Зубы лязгали друг о друга. Кровь более не грела. Все внутренности словно заиндевели, и желание вернуться назад вспыхнуло с небывалой силой.
— Ещё пара метров, — с трудом выговорил Влад, подбадривая обоих. Его тоже трясло от холода, но он упрямо шёл вперёд.
Ледяная вода обжигала, словно тысячи игл впивались в тело. Ева едва держалась на ногах, зубы стучали так, что, казалось, вот-вот раскрошатся. Холод проникал до самых костей, высасывая последние остатки тепла.
Каждый шаг давался с неимоверным трудом, будто она шла по колено в цементе. Вода была настолько ледяной, что казалось, будто она сделана из жидкого серебра.
— Не могу больше, — простонала она, пытаясь удержаться на скользких, покрытых тиной камнях. Пальцы онемели и едва слушались.
— Нельзя останавливаться! — крикнул Влад, подхватывая её под руку.
Расслышать преследователей за шумом воды не представлялось возможным, так что Ева собрала последние силы, заставляя себя двигаться вперёд. Вода доходила уже до груди, течение пыталось утащить их назад, а острые камни вонзались в подошвы обуви.
— Дыши
