какого лешего он натравливает на нас проверки?!
«Натравливает проверки»?
‒ Это Демьян? ‒ спрашиваю я Леру.
‒ О, ‒ округляет глаза кудрявый, ‒ вы знаете этого гада?
‒ Так, ‒ говорит Лера негромко, но кудрявый моментально примолкает, ‒ ты закончил со своей работой?
‒ Нет еще, ‒ тот выставляет напоказ чистую лучезарную улыбку, подхватывает корзину, ‒ уже ухожу!
Миг ‒ и скрывается за углом. Так же быстро, как и появился тут ранее.
‒ Значит, это Демьян, ‒ повторяю я. Мои опасения подтверждаются. Демьян не просто точит зуб на Леру. Он начал действовать. ‒ Он тебя достает?
‒ Все в порядке. На наш магазин поступила жалоба, он среагировал, как управляющий торгового центра, который не хочет себе проблем.
Ты ведь и сама в это не веришь, верно? Ты ведь сама понимаешь, что Демьян руководствуется не интересами своего центра, а своими собственными?
‒ Поэтому, ‒ продолжает Лера, ‒ сегодня мы работаем допоздна. Если к нам приедут Роспотребнадзор, МЧС и налоговая… ‒ Она беспомощно машет рукой, и я чувствую, что закипаю. ‒ В общем…
‒ Не приедут.
‒ Что?
‒ У вас не будет проверок.
‒ Алекс? Куда ты?..
К Демьяну. Мне нужно поговорить.
Я с трудом себя контролирую, поэтому дверь в кабинет управляющего с грохотом ударяется о стену ‒ но Демьян только ухмыляется:
‒ Я тебя ждал.
‒ Следил? Через камеры?
Он улыбается. Хотя это и улыбкой назвать трудно: хищный оскал. Так выглядит сытый зверь, который играется с добычей ‒ но не собирается делиться ею ни с кем.
‒ Да чтобы за тобой наблюдать, мне даже камер не нужно, ‒ отвечает он.
Голос насмешливый, но я успел его изучить: он на взводе. Он знал, что я тут. Знал, что я прихожу сюда ради Леры ‒ и потому бесился.
‒ Не вижу смысла юлить, ‒ говорю я прямо. ‒ Она мне нравится. Поэтому оставь ее в покое.
Лицо Демьяна застывает. Зрачки сужаются и превращаются в точки. Он ошарашен. Он думал, мое к ней особенное отношение ‒ из-за того, что мы дружили в университетские годы. Или обычная вежливость, которую я проявляю ко всем без исключения девушкам. Поэтому мое признание его ошарашивает.
‒ Вот как, ‒ тянет он, ‒ значит, ты хочешь ее трахнуть.
Его мерзкий язык…
‒ Нет, ‒ я скриплю зубами, ‒ я хочу ее оберегать. От таких придурков, как ты.
Он издает смешок, откидывается на спинку своего кресла. Но даже так смотрит на меня свысока:
‒ И какого хрена я должен оставлять ее в покое только потому, что ты хочешь залезть к ней в трусы?
Как же хочется врезаться по его лицу… Но мы уже проходили этот этап, и он ни к чему не привел ‒ лишь посеял между нами вражду. Ударив сейчас Демьяна, я не помогу Лере. Скорее, сделаю все только хуже.
‒ Я не знаю, почему ты на нее взъелся, ‒ произношу я медленно, беря свой гнев под контроль, ‒ я не знаю ни причину, ни как долго это длится. Но я очень, очень прошу тебя остановиться. Во имя… Во имя нашей дружбы.
‒ Дру-ужбы, ‒ повторяет Демьян, ‒ но ведь мы не дружили.
Я знал. Но должен был попытаться.
‒ Твой папочка, ‒ говорит Демьян, ‒ заставил тебя попрыгать передо мной на задних лапках ради привилегий и своего нового проекта. Думаешь, я не знал?
Я отвожу взгляд. Вот значит, как… Демьян знал, что я набиваюсь ему в друзья ради выгоды: корпорация его отца гораздо больше и влиятельнее десятка дел моего. И, даже зная это, Демьян позволил мне влиться в его компанию. И отец получил те привилегии, которые хотел.
Так значит…
‒ Ты был в курсе, ‒ выдыхаю я.
Он ухмыляется: криво и зло.
‒ Еще бы.
‒ Тогда почему…
‒ Не послал тебя нахрен? Хотел посмотреть. Ты казался мне самым правильным из всех, кто меня окружал. Я хотел увидеть, как далеко ты зайдешь ради бизнеса своей семьи.
И все равно позволял мне быть рядом ‒ и оказал протекцию бизнесу Самсоновых. Даже зная про ложь. Я испытываю угрызения совести. Понятия не имел, что правда однажды раскроется. И даже не думал, как плохо от этого станет мне самому.
‒ Прости, ‒ я нахожу в себе силы поднять голову и прямо встретить его бешеный взгляд, ‒ я сожалею о своей лжи. Я действительно набивался к тебе в друзья только из-за влияния твоего отца. Но это не меняет моей просьбы. Знаю, что с моей стороны это низко… Но не трогай Леру. Если она тебя как-то обидела, я приношу тебе извинения от ее имени. Прошу, оставь ее в покое.
Демьян хмыкает, качает головой, будто не веря в мою наглость. Но я не отвожу взгляд. В этот раз ‒ нет.
‒ Хорошо, ‒ вдруг говорит Демьян, ‒ я оставлю твою драгоценную Леру в покое. Ради нашей дружбы. Но взамен я выведу активы Радовых из всех бизнес-проектов твоего отца. Выбирай. Либо моя проекция, либо… Астахова.
27. Валерия
ВАЛЕРИЯ
‒ Умчался, как ветер, ‒ говорит Лёня, глядя вслед Алексу, ‒ чем ты его разозлила?
‒ Вроде ничем, ‒ озадаченно хмурюсь я.
Неожиданный уход Алекса становится загадкой даже для меня.
‒ Раз убрался с такой скоростью, ‒ авторитетно заявляет Лёня, ‒ значит, была причина. О чем вы говорили за минуту до этого?
Я открываю рот, чтобы ответить ‒ а потом до меня доходит:
‒ С какой это стати я должна тебе об этом отчитываться?
‒ О, ‒ Лёня меняется в лице, ‒ да я же просто помочь хотел. Такой парень, как этот, на вес золота. Богатый, вежливый, красивый, внимательный. А еще глаз с тебя не сводит. Будет глупо его упускать.
‒ Что ты такое говоришь? ‒ против воли я краснею. ‒ Вовсе он не сводит с меня глаз. Мы просто… хорошие знакомые.
‒ Хорошие знакомые, ‒ назидательно говорит Лёня, возвращая себе апломб, ‒ не таскаются сюда через день, как на работу, и не пожирают «хорошего знакомого» глазами так, как делает он. Скажи, Кать!
‒ Скажу! ‒ отвечает та неожиданно откуда-то из стеллажей.
Я начинаю сердиться:
‒ Так! Во-первых, мы действительно хорошие знакомые: мы знаем друг друга еще с тех пор, как учились в университете. Во-вторых, он приходит сюда из-за сестры. Она ждет ребенка, и
