и с ликованием смотрит на кумира.
Назар не улыбается. Он делает то, чего я не ожидаю совсем. Опускается на одно колено аккуратно, словно бережет его. Теперь лицо Назара на одном уровне с сияющим лицом моего сына.
— Привет, — проговаривает он тихо, но так четко, что слова слышны в стихшем коридоре. — Обещал же. А в хоккее слов на ветер не бросают.
Илья замирает, слушая, и его взгляд становится серьезным, взрослым.
Я приближаюсь к ним, заставляя себя оставаться спокойной.
— Назар, — произношу я ровно. — Здравствуй.
— Анна Юрьевна, — кивает он, поднимаясь. — Вечер добрый. Как и договаривались.
— Как и договаривались, — повторяю зачем-то, пропуская его жестом в раздевалку. Спокойно. Споко-ойно. Это важно для Ильи, ничего страшного не случится, если Черкассов приедет разок.
Раздевалку всегда хочется проветрить. Довольный Илюха тянет на себя молнию рюкзака и начинает лихорадочно раскидывать экипировку. Назар останавливается возле меня и с надеждой уточняет:
— Разрешишь помочь ему собраться? В детстве все это — часть игры.
Я киваю, отворачиваясь к шкафчику. Пусть поможет, пока я в сторонке постою. Жгучая ревность разносится по венам. Это необъяснимо и неправильно, но Илье в эту минуту Назар нужен гораздо больше, чем я!
Черкассов уверенными движениями, без суеты тянется к защите, внимательно оглядывая экипировку.
— Поехали, — радуется Назар, сверкая белозубой улыбкой. — Ставь ногу. Щитки не путаешь? Левый от правого отличаешь?
— Ка! Не-ечно! — машет рукой Илюша, но я вижу по нему, что он немного не в своей тарелке. — Я все знаю!
— Красавчик. Как ощущение? Не болтается? — Назар бережно проверяет снаряжение.
— Все супер!
С каждой секундой сыночек становится все больше.
— Краги проверь. Пальцы свободно гнутся?
Естественно, пальцы свободно гнутся! Или Черкассов считает, что я сыну не в состоянии нужный размер подобрать?!
— Угу, — смущенно радуется Илья.
— Отлично. Коньки шнуруем?
Сынишка продолжает взволнованно угукать.
— Я в детстве долго сам не мог научиться шнуровать, — выдает Назар.
Я не могу без эмоций смотреть на то, с какой нежностью Черкассов общается с моим мальчиком. Нет, ну то есть с нашим, конечно. Как с сокровищем. Это так трогательно.
— Нога должна быть достаточно зафиксирована, но не затекать. Нужно хорошо чувствовать лед.
— Угу.
Илья, обычно такой непоседливый, замер и с упоением ловит каждое слово. Мое раздражение медленно тонет в холодном непринятии: меня так не слушает, а тут аж ушки развесил.
За спиной пробегается сдержанный шепот. Подмечаю, что другие мамы переглядываются и косятся на Черкассова.
Узнали.
Это еще одна из причин, по которой я бы не хотела видеть рядом с Ильей Назара: все же он известный человек. Звезда. Повсюду внимание. А особенно женское меня раздражает вдвойне!
— Готов, — Назар похлопывает Илью по шлему. — Проверь сам: ничего не жмет?
Илья трясет головой. Как же сияют его глаза!
— Нет! Все супер!
— Тогда вперед. Пойдем, я провожу до калитки.
«Я»?! А про меня они не забыли, нет?!
Решительно следую за ними!
Мы выходим к бортику. Лед сверкает под ярким светом. Илюха выкатывается к друзьям. Назар отступает ко мне, стоит рядом, спрятав руки в карманы.
От ворот отталкивается тренер, Сергей Михайлович. Он несет шайбы и, увидев Назара, замедляет шаг. На его лице — неподдельное удивление.
— Назар Викторович? — произносит он, приближаясь. Потрясен очень. Видно, что не верит своим глазам.
— Добрый вечер, — приветствует его Назар с уважением.
— Сергей Михайлович, — тренер крепко, по-мужски пожимает Черкассову руку, перекладывая шайбы. — Вот уж не думал, что когда-то… лично… Чем обязаны?
— Да я просто посмотреть на будущее поколение. Не возражаете?
— Ну что вы! — улыбается тренер. — Для нас это большая честь. А… Если можно… Пару снимков сделать с командой? Такая память ребятам!
— Без проблем, — легко соглашается Назар.
Тренер, кивнув мне, возвращается к детям.
Мы с Назаром остаемся вдвоем, и между нами вырастает тяжелая колючая тишина.
— Что-то хочешь мне сказать? — первым нарушает молчание Черкассов.
— А ты у нас настоящая звезда. Фотографии. Автограф, наверное, просят.
— Не обращай внимания. Это часть моей профессии.
— Нравится такой эффект? — не выдерживаю я. Голос звучит язвительно.
— Мне бы без этого хотелось, честно говоря. Было бы круто прийти на игру к Илье, и чтобы меня никто не узнал.
Сергей Михайлович уже начинает разминку.
Двадцать детей в шлемах внимают каждому слову тренера. Я даже отсюда вижу, что Илюша сияет, как маленькое солнышко. Он с предельной настойчивостью старается поймать взгляд Назара. Когда ему это удается, он счастливо машет рукой.
Назар в ответ поднимает ладонь в ободряющем жесте.
Мурашки бегут у меня по спине.
Ребята понимают друг друга без слов, вероятно все же родная кровь есть родная кровь. Мне становится грустно. И одиноко. Как будто Илья уже выбрал не меня, а своего кумира. Никуда не могу деться от этих мыслей.
Такое ощущение, что я открыла дверь, которую теперь уже не смогу закрыть.
НАЗАР
Стою у борта и наблюдаю за тренировкой малышей, стараясь не лезть туда, куда меня не просили.
И это намного сложнее, чем кажется.
Поверхность поля уже испещрена мелкими «царапками». Детский лед — особенный: на нем всегда больше суеты, чем смысла, но именно здесь все и начинается. Шум коньков рваный и неуверенный, кто-то слишком широко ставит ноги, кто-то, наоборот, зажимается, боясь пространства. Тренер работает грамотно: четко ставит задачи, объясняет, как их выполнить. Он держит темп, не позволяя малышне «рассыпаться».
Хороший тренер — отмечаю автоматически.
Ребятки стараются. Кто как может, но стараются. У всех еще разные навыки. Смотрят они, правда, на шайбу, а не на то, куда она прилетит, но это классика. Почти у всех запаздывает решение и отсутствует анализ поля: сначала действуют, потом наблюдают, к чему это действие приводит. И это абсолютно нормально — возраст у них сейчас такой. Это лечится временем, старанием и практикой. А еще важно, чтобы их не сломали раньше, чем они окрепнут.
Илью видно сразу.
Я с легкостью выделяю его из толпы малышей. Потому что я знаю, куда смотреть, а еще… взгляд сам необъяснимо тянется к нему.
Он смешной такой! Старт резкий, ноги быстрые, толчок чистый. Баланс есть, но запинается Илья очень забавно. Спешит, летит без разбора. Хотя партнеров видит, и это главное.
Когда Илья вновь спотыкается и проезжает по льду головой вперед, я сжимаю пальцы на бортике.
Ничего критичного, но… тяжело видеть, как он падает. Как-то хочется сразу оградить его.
— Как вам мои перспективные орлята, Назар Викторович? — уточняет тренер добродушно. Он неслышно подъехал к калитке перед тем, как дети перестроятся на смену упражнения.
— Темп хороший, — искренне отвечаю тренеру. — Молодцы! Преемники растут.
