глупости. Чаще сам вгонял в них женщин, и мне было непривычно слышать отповедь.
Я быстро спустился вниз, сел в машину, написал Эдику, чтобы отчитался, во сколько Элли явится на репетиции. Теперь можно позавтракать перед предстоящей встречей. И ничего, что собирался угостить завтраком Элли, поем один.
В знакомой кофейне там же, на Остоженке, я заказал блинчики с джемом и кофе. Может, это звучит странно, но я любил сладкое и никогда не отказывал себе в кондитерских лакомствах. Женщины почему-то считали это ужасно милым, и моей любимой фразой стало, что сладкое я люблю не только на десерт, но и в постели, что вызывало у моих любовниц настоящий экстаз. Жаль, что Элина не оценит, с каким удовольствием я поедаю свой сладкий завтрак.
Расправившись с утренним перекусом, я снова сел в машину и построил маршрут до нужного мне офисного здания, и настроение мое становилось все хуже. Я представил, насколько неприятный разговор меня ждет. Все дела с банком мы давно обсудили, и разговаривать сейчас было не о чем. Так что они, скорее всего, оказались в курсе моих неприятностей и позвали на беседу именно по этой причине. Иных причин тратить на меня время у них не было.
К разговору надо было подготовиться морально, ведь внятных ответов на вопросы, которые меня явно ждали, у меня не было. Впрочем, своей вины за произошедшее я тоже не испытывал. Я не могу нести ответственность за всех женщин, чья глупость или подлость способна наделать столько бед.
Александр Савельев, директор по маркетингу крупного банка, встретил меня в своем кабинете недовольным взглядом. Он жестом указал мне на кресло напротив рабочего стола, а сам снова уткнулся в какие-то бумаги, закопавшись в них минут на десять. Он явно показывал мне свое пренебрежение, заставляя ждать, и меня взяла злость. Я что, курьер, который привез пиццу, чтобы игнорировать мое присутствие?
— Господин Савельев, вы пригласили меня на встречу, чтобы помолчать? — спросил я, добавив в голос стали. — Я уважаю вашу занятость, но у меня тоже достаточно работы. Я не могу тратить свое время просто так.
Александр поднял на меня тяжелый взгляд, и я посочувствовал его подчиненным. Этот человек способен заставлять людей дрожать, не произнеся ни слова. Даже на меня почти подействовало. Я почувствовал его крутой нрав еще при первой нашей встрече, но тогда у него не было повода уничтожать меня взглядом, а сейчас вот появился. Впрочем, я ждал чего-то подобного, но сдаваться или показывать свою вину перед ним не собирался.
— Я тоже ценю свое время. А еще свое место в этом банке и финансы, которые доверило мне руководство.
— Не сомневаюсь в вашей ответственности, — согласился я, но своим замечанием вызвал только новую волну злости, которая явственно исходила от Савельева.
— Лучше бы, господин Данилевский, вы не сомневались в том, что делаете вы. Наш банк согласился выступить спонсором вашего спектакля, мы участвовали в рекламе и оплатили большую ее часть. Нам бы очень не хотелось оказаться в глупом положении, оказавшись спонсором пустышки и участвуя в обмане зрителей. Поэтому позвольте узнать, вы собираетесь исполнять свою часть контракта?
Савельев встал со своего места и приблизился ко мне, словно желая показать превосходство стоящего человека над сидящим. Я тоже медленно поднялся, глядя собеседнику прямо в глаза. Александр был коренастым и крепким, с багровой залысиной и воинственно торчащими усами, но значительно уступал мне в росте, так что я с удовольствием воспользовался этим своим превосходством, глядя теперь на мужчину сверху.
— Вы имеете в виду, будет ли показан спектакль? — спокойно уточнил я.
— Именно это я и имею в виду. А еще — состоится ли премьера в оговоренный срок.
— Разумеется, — своему голосу я придал максимальную уверенность, которой не испытывал на самом деле. Но актер я, в конце концов, или нет, чтобы не суметь сыграть убедительно?
— А я вот слышал, что у вас возникли сложности с актерским составом, — сощурил глаза Савельев. — а именно, что у вас уволилась актриса главной роли.
— Очень интересно, откуда у вас такие сведения, — я зеркально сощурил глаза, вспомнив простое правило: хочешь максимального контакта с собеседником — возвращай ему его же мимику и жесты. И мне, кажется, удалось отразить его эмоции, потому что Савельев резко отвернулся и направился обратно к своему месту. Или, может, ему не понравился мой вопрос, и он просто решил получить несколько секунд, чтобы решить, что отвечать? Я тоже опустился обратно в кресло, продолжая хмуро смотреть на Савельева и давая понять, что я все еще жду ответ.
— У меня свои источники информации. И я рад, что они у меня есть, потому что вы, судя по всему, не собирались сообщать мне о проблемах, которые могут сорвать и спектакль, и наше сотрудничество.
— Я очень надеюсь, что эти источники информации не являются моими сотрудниками. Потому что как только я узнаю, кто это, человек мгновенно лишится своей работы. Даже если это актер, который нужен мне на сцене.
Я, конечно, преувеличивал. Разобраться с предателем я мог бы и позже, и иными способами. Но Савельев должен был понять, что я не потерплю вмешательства в свои дела, даже если они косвенно касаются моих партнеров. А еще — что от его вмешательства вреда может быть намного больше, чем пользы.
Савельев немного расслабился и даже ухмыльнулся, видимо поняв для себя, что его методы подавления со мной не работают. Надеюсь, он снова будет способен говорить со мной на равных, а не с позиции силы.
— Значит, вы все-таки не собирались сообщать нам о том, что спектакль может сорваться, — скорее, утвердительно проговорил Савельев, задумчиво глядя на меня.
— Нет, не собирался, — не стал я отрицать очевидное. — Это внутренние дела моего театра, и вы вряд ли смогли бы как-то помочь по нашему вопросу. Впрочем, я могу вас уверить, что проблема уже решена. Актриса найдена, и сейчас она усиленно готовится к премьере. Неужели ваш источник не сообщил вам об этом?
Я не удержался, добавив наигранное удивление в голос. А Савельев помолчал, сверля меня взглядом, будто решая, можно ли доверять моим словам и стоит ли отвечать на мой насмешливый тон.
— Вы можете дать гарантии, что ваша новая актриса успеет подготовиться? — наконец произнес он.
— У нас есть гарантия. Это наш договор. Я не собираюсь отступать от его условий.
— Артур, — сменил Савельев тон на проникновенный, — вы же понимаете, что если спектакль сорвется, если наш банк станет участником скандала с провальной премьерой, то у вас не
