чувства к какой-нибудь вертихвостке, он поди и сам не рад, не знает, как отделаться от прилипалы. Знать бы ещё, кто это такая, а то мало ли, вдруг она его шантажирует, что расскажет обо всём?
Пусть знает, что с Катериной этот номер не пройдёт, она не отдаст своего мужа и будет бороться до конца. Распространяться же о своём проступке молодая женщина не собиралась. Меч не должен узнать правду о ребёнке. Даже если Егор начнёт трепаться, ему никто не поверит.
Аглая Васильевна принесла дочери простенький телефон, чтобы оставаться с ней на связи. После ухода матери, Катя несколько раз пыталась дозвониться до мужа, но тот всякий раз сбрасывал, демонстрируя, что не желает общаться.
Это злило её невероятно, она плохо спала всю ночь и проснулась без настроения. Мечеслав не мог знать, кто скрывается за незнакомым номером, поэтому не перезванивал. Он появился только на следующий день после шести вечера, когда терпение жены было уже на исходе.
Войдя в палату, поздоровался и сел возле кровати, даже не подумав поцеловать её. Разговор состоялся совсем по другому сценарию, нежели составила в своей голове Катерина.
Глава 27 Брак уже не спасти..
Затягивать с объяснениями не имело смысла, супруги это понимали. Но, даже зная всю неприглядную правду, Меч не собирался начинать с обвинений. Он и сам ничуть не лучше, ведь на момент, когда произошла судьбоносная встреча с Виолеттой, ему не было известно, что жена ждёт ребёнка от другого мужчины.
Оба виноваты, измена была обоюдной, хотя всё же есть отличие. Меч не собирался скрывать от жены факт своей измены, а вот Катерина и не подумала извещать его о том, что зачала ребёнка от бывшего. Мужчина был уверен, что станет отцом в результате ЭКО, а его развели, как последнего лоха.
По большому счёту он вправе подать в суд за обман и подлог. Илья копает в этом направлении и успел многое нарыть. Представители клиники выразили готовность к сотрудничеству, лишь бы избежать судебных разбирательств.
Виновного нашли быстро, во всём виноват человеческий фактор и жажда наживы. Катя была пока не в курсе, что муж обо всём знает, поэтому ей нужно дать шанс рассказать всё самой. Каждый заслуживает, чтобы его выслушали.
Как знать, может несчастный случай изменил её мировоззрение? Она чудом избежала смерти, что говорит о многом. Остаётся надеяться, что для неё это хоть что-то, да значит. Меч до последнего верил, что так всё и будет, но увы, зря.
— Ты почему не отвечал на мои звонки? — с упрёком спросила молодая женщина, не выдержав затянувшейся паузы. — Вчера не пришёл, сегодня тянул до последнего, я уж думала, что снова не появишься.
— Вчера у меня были другие дела, а на звонки с незнакомых номеров я не отвечаю.
— Вот как? И что же это за дела такие, что оказались важнее меня? Или я теперь побоку? Так ты скажи, чтобы я не ждала тебя понапрасну и не терзала телефон.
— Насколько мне известно, врач запретил давать тебе мобильный, чтобы избежать ненужных эксцессов. Кто нарушил его запрет и принёс тебе аппарат?
— Мама, похоже, она единственная, кто обо мне по-настоящему беспокоится. Правильно, кому я нужна кроме неё в таком беспомощном состоянии? — с горечью произнесла Катерина, пытаясь надавить на жалость.
— Перестань нести чушь, всё то время, что ты пробыла в больнице, я навещал тебя каждый день и подолгу проводил возле твоей постели. Не знаю, стал бы я так упорствовать, зная всю правду.
— Ты это о чём? — похолодела Катя, покрываясь мурашками, в горле сдавило от страха.
— Ты мне расскажи, хотелось бы услышать из первых уст.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?
— Начни по порядку, расскажи, как ты оказалась в машине моего отца? В тот день ты не собиралась никуда ехать, насколько я помню.
— Пытаешься обвинить меня в том, что произошло? Не выйдет, если кто и виноват, то это твой отец, он угробил нашего ребёнка и чуть меня не убил, — гневно воскликнула Катя, — уж прости, что к твоему прискорбию я осталась жива, не дала освобождения для новой жизни. Или ты думаешь, я не поняла, что у тебя кто-то появился за время моего вынужденного сна?
— Хорошо, давай по-другому. У меня действительно есть другая женщина, и я хочу быть с ней, так уж вышло, извини.
— Нормально, ты так говоришь, как будто одного извинения достаточно. А что будет со мной, калекой? Так и скажи, что боишься трудностей.
— Дело вовсе не в этом, я буду по-прежнему оплачивать твоё лечение и сделаю всё возможное, чтобы ты встала на ноги, но оставаться твоим мужем я не хочу.
— Значит, ты собираешься развестись? Неужто бросишь меня в таком состоянии? Что с тобой стало, Меч? Ты же всегда был порядочным человеком и не терпел несправедливости. Куда делась твоя принципиальность?
— Растворилась в твоей нескончаемой лжи, Катенька. Я всё ещё жду признаний от тебя, но похоже, что ты не собираешься освещать некоторые факты из своей биографии. Я прав?
— Снова переводишь стрелки? Очень удобно, не так ли? Но ведь это ты изменил мне, пока я боролась со смертью.
— Не отрицаю, да, я скотина. Но знаешь, в свете открывшихся обстоятельств, я теперь понимаю, что случившееся со мной было предопределено. Видно тот, кто отвечает за баланс в этом мире, сжалился, и сделал всё, чтобы прекратить мои мучения.
— Боже, сколько пафоса, бедняжка Мечеслав. Мучения толкнули его в объятия какой-то вертихвостки, гоняющейся за деньгами.
— Она никакая не вертихвостка, и, в отличие от некоторых, не говорит гадостей, к тому же не хочет, чтобы я с тобой разводился.
— Хитрая бестия, знает, как себя вести, чтобы получить желаемое. Какой же ты идиот, хотя, что взять с мужика, чьи мозги утекли в трусы?
— Меня не трогают твои оскорбления, Катерина. Я не собираюсь отвечать тебе тем же, но не позволю говорить плохо о девушке, которую я очень люблю.
— Это не оскорбление, а констатация факта, ты слишком наивен, дорогой, если думаешь о потаскушке, что легла в постель к женатому мужчине, как о достойном человеке.
— Я и правда был слишком наивным, но теперь прозрел окончательно. Знаешь, а я ведь едва не свихнулся, оплакивая малыша, который даже не был моим. Мне до сих пор страшно вспоминать о своих чувствах. Почему ты не рассказала мне, зачем обманывала? Ну любишь ты своего бывшего мудака, так я ведь не тупой, понял бы и отпустил бы тебя
