мою челюсть, пока жадно не находит мой рот. Я стону ему в губы и крепко прижимаю его, чувствуя, как мое тело привыкает к его размеру, растягивающему меня.
Потом он начинает двигаться, и я наконец понимаю, почему люди так одержимы сексом. Потому что, черт возьми, он чувствуется хорошо.
Нико рычит мне в губы, выскальзывая из меня. Я чувствую, как моя киска пытается притянуть его назад, и он подчиняется. Его мышцы сжимаются, когда он толкается, погружая свой огромный член в мою жаждущую киску, пока я целую его.
Наши тела трутся друг о друга. Кожа горячо и скользко трется о кожу. Мои соски болят и покалывают, когда они скользят по татуированным мышцам его груди. Его огромные, сильные руки сжимают меня, хватая мое бедро и мою задницу, когда он начинает вколачиваться в меня.
Мокрые звуки заполняют комнату, когда его огромный член погружается глубоко. Я хватаю его за бедра, чувствуя себя в каком-то сексуальном трансе, когда я подталкиваю его и притягиваю его к себе. Мои лодыжки сцепляются за его мускулистой спиной, и его рот врезается в мой.
Нико начинает двигаться быстрее. Удовольствие становится только сильнее и жарче. Я чувствую, как мое тело начинает дрожать и трястись. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, мои стенки отчаянно доят его, когда я начинаю терять контроль. Его рука сжимает меня, пальцы впиваются в мою кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки. И все же это только делает меня еще влажнее. Это только заставляет меня хотеть, чтобы он имел меня так, как он хочет.
Он начинает вбиваться, целуя меня, пока его толстый член погружается глубоко. Я кричу ему в рот, умоляя о большем своими стонами и своим телом, пока он заявляет на меня права снова и снова.
— Нико! — хнычу я. — Я… о Боже, пожалуйста…
— Кончай, — рычит он мне в губы. — Дай мне почувствовать, как ты кончаешь, принцесса. Дай мне почувствовать, как твоя горячая маленькая киска кончает вокруг моего большого члена. Будь хорошей девочкой, Белль...
Мои глаза закатываются от удовольствия. Мое тело начинает сжиматься так сильно.
— Будь хорошей девочкой и кончи для меня.
Николай глубоко погружает свой член в меня. Мой клитор врезается в его таз, и я теряю контроль. Мои руки и ноги крепко обхватывают его, цепляясь за его огромное тело изо всех сил. И тут внезапно внутри меня все взрывается.
Я кричу ему в рот, когда начинаю кончать. Волна за волной удовольствия обрушивается на меня. Я цепляюсь за него, отчаянно желая продолжать ощущать это чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Мышцы Нико сжимаются. Его руки сжимают меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Его глаза прожигают мои, и он целует меня, когда я чувствую, как он глубоко стонет.
— Белль...
Его толстый член погружается так глубоко внутрь, и я чувствую, как он набухает и пульсирует. Его горячая сперма проливается глубоко в меня, и внезапно я снова кончаю.
Я дрожу. Я едва могу ясно видеть или думать. Все мое тело покалывает, с головы до ног. Медленно, хватая ртом воздух, я открываю глаза. Я медленно сосредотачиваюсь на его взгляде, который обжигает меня.
— Нико...
— Моя, — стонет он. Его рот опускается к моему, его губы касаются моих. — Ты моя, Белль... — рычит он.
Мой рот мягко прижимается к его рту. Он остается там. Я лежу, окутанная его руками, и потребность в нем растет снова. Он рычит, когда начинает двигаться во мне — и он все еще такой твердый.
— Ты ведь не думала, что мы закончили, да? — Он стонет, когда его губы снова находят мои.
Это безумие. Я могу быть сумасшедшей. Но если это безумие, то я больше не хочу здравомыслия.
Глава 10
Провинция Гильменд, Афганистан
Семь лет назад:
— Мои соболезнования, сержант.
Я мрачно киваю. Я не не готов к этому дню. Я знал, что он настанет. Но я также знал, что всегда буду его ненавидеть. По крайней мере, я снова увидел его, когда был дома перед своей командировкой. По крайней мере, у меня есть это.
— Благодарю вас, сэр.
— Вы в отпуске на следующие двадцать четыре часа. Оставайтесь на базе, но учтите вашу ротацию на паузе.
Я хмурюсь. — В этом нет необходимости, сэр...
— Просто протокол, сынок.
— Благодарю вас, сэр.
Командир базы сжимает челюсти. — Мне сказали, что погибший был морпехом?
— Он был, сэр. Комендор-сержантом.
— Флаги на базах будут приспущены на следующие сорок восемь минут.
Я смотрю вниз. — Он бы это оценил, сэр.
— О, и это пришло для тебя, от покойного. — Он протягивает мне небольшой коричневый пакет. Когда я беру его, он сухо отдает мне честь. — Мои соболезнования еще раз, солдат.
Я отдаю честь в ответ. — Спасибо, сэр.
Вернувшись в казарму, я опускаюсь на край койки. Я открываю посылку и улыбаюсь, когда вижу записку от мистера Палмера написанную от руки.
Привет, малыш.
Это твое. Оно принадлежало твоей матери, которая просила меня сохранить это и отдать тебе, когда придет время. Мне стыдно, что я все время откладывал.
Сознаюсь, я знаю, что там (твоя мама попросила меня прочитать все, когда ее не стало). То, что в этой коробке, причинит боль, малыш. Вот почему я никогда не хотел давать ее тебе, потому что тебе уже достаточно навредили в этой жизни. То, что внутри этой коробки, разозлит тебя. Но что ты сделаешь с этим гневом, решать тебе.
Мне жаль, что мы не получили больше воспоминаний, но время, которое я провел с тобой, было временем моей жизни, малыш. Наблюдать, как ты превращаешься из задиристого ребенка в чертовски крутого мужчину, было величайшей честью в моей жизни. Я горжусь тобой. Твоя мать так гордилась тобой. И я надеюсь, что ты гордишься собой.
Когда ты прочтешь то, что в этой коробке, используй то, что ты почувствуешь. Помни, как я тебя тренировал. Помни, что иногда битва сама приходит к тебе, ждешь ты ее или нет. Твоя подготовка сделает тебя готовым к ней. Направь гнев, Нико. Преврати свою ярость в меч.
Когда ты это получишь, я, конечно, уже буду мертв. Но я слежу за тобой, так что держи нос чистым. О, и я собираюсь поискать Эли, когда поднимусь туда. И когда я его найду, я предупрежу его задницу, что ты идешь за ним. Ты готов, Нико.
Всего наилучшего,
Мистер П.
Мистер Палмер однажды
