постоянно заваливал меня цветами. А однажды предложил стать его любовницей.
— Роксана Алексеевна, здравствуйте. Вы так прекрасно выглядите в этом платье, — сказал он, рассматривая меня как товар. Я тем временем огляделась по сторонам в поисках Виктора. — Не хотите присоединиться к нам?
Мужчина указал на столик, где сидело несколько мужчин. Именно с той стороны доносились разговоры, услышанные мною ранее. Я подозрительно на них покосилась и отвела взгляд.
— Нет. Я не одна.
— Ладно, — хмыкнув, мужчина наклонился ко мне поближе и почти в лицо сказал: — Подожду, когда Доберману наскучит твоя недовольная мина.
— Что? — мне показалось, что я его не так расслышала.
— Я бы хотел пригласить тебя в одну из свободных комнат. Я бы смог доставить тебе удовольствие, в отличие от него. А потом позвал бы своих друзей, после которых ты не сможешь ходить.
— Пошел отсюда.
Подмигнув, он ушел. Я едва не взорвалась от возмущения — меня всю затрясло. Придя в себя, я хотела вскочить с места и выплеснуть содержимое бокала в лицо тому ублюдку. Никто прежде не смел так со мной разговаривать.
Вдруг кто-то нежно коснулся моего плеча. Я обернулась и встретилась с пронзительным взглядом Виктора, который вернулся незаметно. Что-то щелкнуло внутри, и его появление помогло мне расслабиться.
— Можешь забирать, — сказал он, протягивая мне уже знакомую коробку. Его взгляд стал обеспокоенным. — Что-то случилось? Выглядишь бледной.
Я приняла её и открыла. Внутри лежали те самые часы — без единой царапины или скола, такие же безупречные, какими я их видела в последний раз.
— Всё хорошо. Спасибо. — Я убрала часы обратно в коробку и положила в сумочку.
Я не стала рассказывать ему ни о чем, так как не видела в этом смысла. Да и что бы он сделал? Но того мужчину с золотыми зубами я запомнила — на всякий случай. Оставив это на потом, я переключилась на то, что волновало меня больше.
— Если бы тебе предложили обменять меня на Аслана, ты бы согласился? — в моих словах была доля вызова, но и скрытая тревога из-за возможного ответа.
На лице Виктора промелькнула тень подозрения. Его мышцы напряглись, как будто он насторожился, но затем лицо смягчилось, и он одарил меня обманчиво успокаивающей улыбкой.
— Не думай, — ответил он, его голос был тихим, но уверенным, — что так просто можешь отделаться от меня. Я не отпущу тебя, пока ты не исполнишь свою часть сделки.
В его глазах сверкнуло что-то необъяснимое — смесь страсти и нежности, которая заставила меня почувствовать себя уязвимой. Что-то изменилось. Во мне или в самом Добермане. Исходящая от него угроза не пугала — она манила меня, как мотылька яркий свет огня.
Из глубины коридора, где находилась лестница, ведущая на второй этаж, до моих ушей донесся пронзительный крик. Вздрогнув, я повернула голову в сторону открытых дверей. Оттуда выбежала женщина, шатаясь и падая. Все в этот момент замерли. Даже музыка затихла. К ней начали подходить и спрашивать, что случилось. По залу прошла рябь испуганных голосов.
— Убийство.
Как лёд
Некоторое время назад…
Вглядываясь в своё отражение в изящной раме зеркала, я тщетно искала ответ: нравится ли мне то, что я чувствую к Виктору? Нужно было признать, что его очарование не отпускало, притягивало и захватывало мой разум. Этот мужчина, загадочный и многоликий, заставлял задуматься: неужели, вся моя ненависть к нему — лишь защитная реакция на истинные чувства, скрытые внутри? Такого не может быть. Я не испытывала к нему привязанности или влюбленности. Я хотела его, как женщина хочет мужчину.
Мне нужен был Виктор рядом, как тот, кто закроет мои потребности и не будет препятствовать чему-либо. Конечно, мне льстило его внимание. Но я больше не смога бы кому-то открыться, а тем более привязаться. Доверие потрачено. Зато я могла бы отдать ему своё тело, получая и отдавая удовольствие взамен.
Мешало воплотить желаемое в реальность то, что я не знала его истинных намерений. Виктор, подобно хамелеону, умело менял образы: властный босс, заботливый человек и влюбленный мужчина. Его чарующий взгляд всё ещё стоял у меня перед глазами. Если бы я не знала его достаточно, могла бы подумать, что он был искренен в своих чувствах. Как хотелось бы снять все эти маски и увидеть настоящего Виктора.
Дверь в дамскую комнату приоткрылась и отвлекла меня от раздумий. Спеша уйти от своих мыслей, я включила воду, готовясь умыть руки и покинуть помещение. Но вошедшая фигура пресекла все попытки, когда подошла почти вплотную. Резкий запах алкоголя смешался с ароматом знакомых духов, что-то подобное Аслан дарил мне раньше. От персоны тянулся такой знакомый шлейф с нотками жасмина, что я даже замерла.
Стелла не была выше меня ростом, но высокие шпильки придавали её взгляду больше надменности и презрения. Она всегда так относилась ко мне, но теперь абсолютно перестала это скрывать. Какое-то время она молча разглядывала меня как свою добычу, обнажая в хитрой улыбке клыки, сочащиеся ядом. Это раздражало. Моё терпение трещало, словно натянутая ткань по швам.
— Может, уйдёшь? — сказала я устало, повернувшись к ней лицом, мало надеясь на конструктивный разговор. Мне совершенно не хотелось тратить силы на конфликт с ней. Энергию нужно распределять правильно, а не на всяких гнилых людей вроде неё. Чего мне как раз и не доставало.
— Как тебе мой аромат? — она ухмыльнулась, слегка покачиваясь. — Аслан, когда узнал, что это мой любимый парфюм, сразу купил мне его. Но я посоветовала подарить его тебе, чтобы он представлял меня, когда был рядом с тобой.
Я сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться на её провокации. Стелла всегда была мастером ехидства, но сегодня она выглядела жалкой. Её храбрый вид не мог скрыть обиду и внутреннюю неуверенность. Под густыми ресницами был отчётливо виден влажный блеск. Она хоть и была актрисой, но не могла скрыть свою подавленность.
Аслан привёл её как аксессуар. С тех пор, как моя популярность упала, Стелла заняла ведущие позиции и почти везде сверкала своим лицом. Она очень красива, но ей не хватало твёрдого стержня. Мне нужно было только надавить на её самолюбие, чтобы стереть эту ядовитую улыбку.
— Ты уверена, что он подарил их мне, только когда ты ему сказала? Я начала ими пользоваться ещё до знакомства с ним. Однако аромат уже не тот. Этот дешевит, — сказала я, глядя, как выражение её лица меняется. Этого вполне хватило, чтобы она показала свою истинную сущность.
— Насосала уже Доберману на новый да?
