вот, — сказала я резко, — теперь точно весь университет решит, что я сошла с ума.
— Почему?
— Потому что я только что… — я оборвала себя и раздражённо провела ладонью по лицу. — Да потому что это было идиотски, вот почему.
Он смотрел на меня слишком спокойно.
Слишком внимательно.
— Это было не идиотски.
— Конечно. Конечно, не идиотски. Очень логично. Очень умно. Просто прекрасно.
— Ника.
— Что?
Он подошёл ближе.
Не вплотную.
Но этого уже хватило, чтобы я снова почувствовала напряжение каждой клеткой.
— Перестань делать вид, что жалеешь.
Я резко вскинула подбородок.
— А если жалею?
— Нет.
— Да откуда ты…
— Потому что если бы ты жалела, у тебя бы сейчас не дрожали губы.
Я замолчала.
Сразу.
Потому что он был прав. И потому что после этих слов я автоматически прикусила нижнюю губу, будто этим можно было что-то спрятать.
Марк медленно опустил взгляд на мой рот.
И в следующую секунду я почувствовала, как мир снова становится слишком тесным.
Слишком тихим.
Слишком опасным.
— Не надо, — сказала я.
На этот раз уже сама не понимая, о чём именно прошу.
Он поднял глаза обратно к моему лицу.
— Я ничего не делаю.
— Вот именно это и плохо.
— Почему?
— Потому что тогда я сама начинаю делать глупости.
Уголок его губ дрогнул.
Почти незаметно.
— Например?
— Например, — сказала я и шагнула к нему, ткнув пальцем ему в грудь, — обнимать парня, который вчера ещё доводил меня до бешенства и сегодня подрался в университете.
— Я и сейчас могу довести тебя до бешенства.
— Не сомневаюсь.
— Но ты всё равно пришла ко мне.
Я фыркнула.
— Это ты стоял у меня на пути.
— Врёшь.
— Марк!
— Ника!
Я замерла.
Он тоже.
И вдруг мы оба одновременно рассмеялись.
Нервно.
Тихо.
Как люди, которые уже слишком устали быть всё время на пределе.
И это было ещё страшнее, чем все наши ссоры.
Потому что смеяться с ним оказалось легче, чем должно было быть.
Я покачала головой.
— Я тебя ненавижу.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Господи, ты как ребёнок.
— А ты всё равно рядом.
— Ненадолго.
Он смотрел на меня так, будто не поверил ни единому слову.
И правильно сделал.
Потому что именно в эту секунду я поняла: уходить не хочется. Вообще. Ни на шаг. Ни сейчас.
И именно это осознание ударило как ледяная вода.
Я резко выдохнула и отвернулась к окну.
Снаружи моросил дождь, стекло было покрыто мелкими каплями. На парковке стояла пара машин, какие-то студенты шли через двор с кофе, обычная университетская жизнь. Как будто внутри меня не рушилось всё, к чему я успела привыкнуть.
— Ты мне нравишься, — сказал Марк тихо.
Я закрыла глаза.
— Не начинай снова.
— Я и не заканчивал.
— Ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
Я резко повернулась.
— Хорошо. Хочешь объясню? Ты мне не подходишь. Вот вообще. Совсем. Ты — худший вариант из всех возможных. У тебя проблемы с головой, с характером, с отцом, с границами, с контролем, с…
Марк шагнул ко мне.
Один шаг.
И я замолчала.
— И всё равно? — тихо спросил он.
У меня пересохло во рту.
Потому что это был вопрос не про список.
Не про его недостатки.
Не про разум.
Совсем про другое.
Я смотрела на него и чувствовала, как всё внутри сжимается в один пульсирующий узел.
— Да, — прошептала я и тут же сама не поняла, на что ответила.
На то, что он мне не подходит?
Или на то, что всё равно?
Его взгляд сразу изменился.
И я поняла, что он услышал второй вариант.
Чёрт.
— Ника...
Он сказал моё имя так, будто больше ничего в мире сейчас не имело значения.
И вот теперь я уже не успела отступить.
Потому что Марк поднял руку.
Потому что пальцы скользнули по моей щеке.
Потому что я не остановила.
Потому что сама чуть подалась вперёд.
И когда он наклонился, я уже знала, что в этот раз не уйду.
Первое касание губ было почти невесомым.
Почти осторожным.
Так, будто он в последнюю секунду всё ещё давал мне шанс оттолкнуть его.
Я не оттолкнула.
Вообще ничего не сделала, кроме одного — вцепилась пальцами в его толстовку и сама потянулась ближе.
Вот тогда всё сломалось окончательно.
Потому что Марк выдохнул мне в губы, будто еле держался всё это время, и поцеловал уже по-настоящему.
Так, что у меня из-под ног будто ушёл пол.
Всё исчезло.
Коридор.
Окно.
Шум вентиляции.
Университет.
Глупая гордость.
Кирилл.
Алиса.
Разум вообще.
Остался только этот поцелуй и то, как у меня внутри всё взорвалось от него.
Я сама не заметила, как прижалась к нему всем телом. Как его рука оказалась у меня на талии. Как вторая легла на затылок, удерживая бережно, но так, будто он уже не отдаст меня этой секунде без боя.
Губы у него были горячие.
С привкусом ментола.
Разбитая губа немного царапала, и от этого всё казалось ещё реальнее.
Это был не киношный идеальный первый поцелуй.
Он был слишком настоящий.
Слишком взрослый.
Слишком голодный.
Слишком наш.
Я не знаю, кто из нас первым потерял голову сильнее.
Наверное, оба.
Потому что в какой-то момент я почувствовала, как Марк резко вжимает меня в себя крепче, а у меня внутри от этого прокатывает такая горячая волна, что я почти застонала ему в губы.
И именно это нас остановило.
Точнее — меня.
Я дёрнулась первой.
Резко.
Отпрянула, тяжело дыша.
Марк тоже замер.
Мы стояли так близко, что дыхание всё ещё смешивалось.
У меня горело лицо.
Губы.
Ладони.
Всё.
Я смотрела на него и не узнавала саму себя.
Потому что это уже нельзя было списать на злость.
На стресс.
На эмоции после драки.
Я только что поцеловала Марка Громова так, будто давно этого хотела.
И он это знал.
О, он это точно знал.
Потому что взгляд у него сейчас был просто убийственный.
Тёмный.
Тяжёлый.
Почти безумный.
— Ника... - сказал он хрипло.
— Не надо.
— Что?
— Не говори ничего.
Он провёл языком по губе.
Медленно.
И у меня от этого движения внутри снова всё дёрнулось.
Господи.
— Поздно, — сказал Марк тихо.
— Что поздно?
Он сделал маленький шаг ко мне.
И я не
