так, будто я уже сделала выбор.
В третьем кто-то снова бил кого-то у автомата с кофе, и я просыпалась с бешеным сердцем.
Когда зазвенел будильник, у меня было ощущение, что я не спала вообще.
Я долго сидела на кровати, смотрела в пол и ненавидела утро.
Телефон лежал на тумбочке экраном вниз.
Я знала, что там есть сообщения.
Не от Аси.
Не от мамы.
Не из чата группы.
От него.
И именно поэтому не переворачивала телефон ещё почти минуту.
Потом всё-таки взяла.
Три сообщения.
Все от Марка.
Доехала?
Следующее, через десять минут:
Я сейчас сам приеду, если не ответишь.
И последнее:
Не беси меня, Лебедева.
Я уставилась в экран.
Потом резко встала с кровати и начала искать джинсы.
— Что случилось? — сонно пробормотала Ася.
— Ничего.
— Лицо у тебя как у человека, который собирается убивать.
— Возможно.
Я быстро написала:
Доехала.
И не смей приезжать сюда.
Ответ пришёл мгновенно.
Как будто он вообще не спал и всё это время держал телефон в руке.
Уже лучше.
Доброе утро.
Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.
Ничего доброго.
Пауза.
Потом:
Это мы ещё посмотрим.
— Ненавижу его, — пробормотала я.
— Ага, — сказала Ася с кровати. — Очень убедительно.
Я швырнула в неё носок.
Кампус с утра жил своей обычной жизнью, но мне казалось, будто всё изменилось.
Как будто каждый человек вокруг знает что-то, что произошло ночью.
Как будто по мне всё видно.
Как будто на мне крупными буквами написано:
почти поцеловалась с Марком Громовым .
Это, конечно, был бред.
Но ощущалось именно так.
Я шла быстро.
Очень быстро.
Почти не глядя по сторонам.
Пока у главного корпуса меня не перехватили сразу две девчонки с потока.
— Ника! Это правда, что Громова увезли в травму?
— А что с Кириллом?
— А вы с кем-нибудь из них... ну...
Я посмотрела на них так, что они сами отступили на полшага.
— Нет.
И ушла дальше.
Вот только легче не стало.
Потому что в коридорах уже действительно шептались.
Оглядывались.
Замолкали на полуслове.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Я уже почти дошла до лестницы, когда из аудитории слева вышел Кирилл.
И мир, конечно, решил окончательно меня добить.
Он тоже увидел меня сразу.
Остановился.
На скуле синяк стал ещё ярче.
Губа чуть опухла.
Но держался он по-прежнему ровно, будто всё это вообще его не касается.
Я тоже замерла.
На секунду.
Потом поняла, что просто развернуться и уйти будет уже слишком по-детски.
Поэтому осталась стоять.
Кирилл подошёл первым.
— Привет.
— Привет.
Пауза.
Очень неловкая.
Очень тяжёлая.
— Как ты? — спросил он.
Я едва не рассмеялась.
Что за привычка у всех мужчин вокруг начинать с этого вопроса?
— Нормально, — соврала я.
Он кивнул, но по взгляду было видно — не поверил.
— Слушай, я...
Он не успел договорить.
Потому что в тот же момент за моей спиной раздался спокойный, слишком знакомый голос:
— Доброе утро.
Я закрыла глаза.
На секунду.
Только на секунду.
Потом медленно обернулась.
Марк.
Чёрная толстовка.
Тёмные джинсы.
Свежий пластырь на костяшках.
Разбитая губа.
И этот его взгляд, от которого у меня сразу всё внутри сделало неприятный, слишком сильный рывок.
Он выглядел уставшим.
Очень.
Но всё равно каким-то опасно собранным.
Как будто ночь не сломала его, а наоборот, только сделала жёстче.
Кирилл рядом напрягся мгновенно.
Я почувствовала это даже не глядя на него.
— Громов, — произнёс он холодно.
— Капитан.
И вот тут меня окончательно переклинило.
Потому что нет.
Только не снова.
Не ещё один раунд.
Не утром.
Не посреди коридора.
Не после всего.
— Нет, — сказала я резко.
Оба посмотрели на меня.
— Что? — одновременно.
— Нет, — повторила я уже жёстче. — Не будет этого снова. Ни сейчас, ни здесь, ни при мне.
Марк чуть приподнял бровь.
Кирилл сжал челюсть.
Я выдохнула и посмотрела сначала на одного, потом на другого.
— Я не шутка для университета. Не тема для драки. Не повод мериться характерами. И если ещё хоть один из вас сегодня решит устроить вокруг меня сцену, клянусь, я сделаю так, что вы оба пожалеете.
Тишина.
Очень короткая.
Но вкусная.
Потому что оба действительно замолчали.
— Отлично, — сказала я. — Теперь ты.
Я посмотрела на Кирилла.
Он нахмурился.
— Я?
— Да. Ты хотел что-то сказать. Говори.
Кирилл бросил быстрый взгляд на Марка.
Потом на меня.
— Не при нём.
Я коротко усмехнулась.
— Забавно. Он обычно говорит то же самое.
Марк рядом хмыкнул.
Я даже не посмотрела в его сторону.
Кирилл шумно выдохнул.
— Хорошо. Я хотел извиниться ещё раз.
— Уже извинялся.
— Знаю.
— Тогда зачем снова?
Он помолчал.
— Потому что я вижу, как ты на меня смотришь.
У меня внутри что-то неприятно сжалось.
Потому что да.
Он был прав.
Я смотрела уже не так.
Совсем не так.
— И как же? — спросила я тише.
Кирилл отвёл взгляд на окно.
Потом снова на меня.
— Как будто разочаровалась.
Чёрт.
Чёрт.
Чёрт.
Я ничего не ответила.
Потому что не могла.
Потому что в горле встал ком.
Потому что сказать “да” было слишком жестоко.
А сказать “нет”- слишком большой ложью.
Кирилл понял и без ответа.
Это было видно по лицу.
По тому, как он чуть опустил плечи.
— Понял, — сказал он тихо.
И вот тут мне стало по-настоящему паршиво.
Потому что при всей злости на него — я не хотела делать ему больно.
Но, похоже, уже сделала.
Марк молчал.
На удивление.
На чудо.
Просто стоял рядом и не лез.
И именно это почему-то чувствовалось сильнее любого вмешательства.
Кирилл кивнул мне коротко, почти сухо.
— Ладно. Я тогда не буду тебя дёргать.
— Кирилл...
— Нет. Всё нормально.
Снова это чёртово “всё нормально”.
Которое вообще ничего не значило.
Он развернулся и ушёл.
На этот раз без тяжёлых взглядов на Марка, без последних слов, без позы.
Просто ушёл.
А я осталась стоять в коридоре с ощущением, будто только что внутри что-то окончательно сдвинулось на
