меня тотчас подняла какая-то женщина.
— Малышка, осторожнее, давай садись! — проговорила она, уступая мне место. Я просто молча села и начала плакать.
Я понятия не имела, что мне делать в этой ситуации. Куда я еду? А как мне вернуться домой? Мне нужно связаться с папой или с бабушкой, или с Лили! Я хочу, чтобы меня кто-то забрал!
— Девочка, что такое? Ты одна? Куда едешь? — вновь спросила женщина.
— Помогите, моя мама… там… в неё выстрелили! Там, откуда мы зашли в трамвай!
В силу своего возраста я даже не могла толком объяснить, но она, кажется, все поняла. Мой испуганный вид, мокрое лицо и трясущиеся руки дали ей понять, что я не выдумываю. Как только трамвай остановился на первой же станции, мы вышли. Женщина держала меня за руку и вела на другую сторону, чтобы вернуться обратно.
Со всхлипами я плелась за ней, не отпуская её руки. Боюсь остаться одна, потеряться. Когда мы вернулись, там уже была полиция, которую кто-то вызвал. А на полу лежала мама. С дыркой во лбу, с которой сочилась кровь. В этот день моя психика сломалась. В этот день я потеряла, кажется, всё.
Я подбежала к ней и упала на колени. Легла ей на грудь и плакала со всей силы, сжимала её руку, наивно веря в то, что мама сможет прийти в себя. Я пыталась не терять надежду на то, что она жива. Я осознала всё лишь тогда, когда та самая женщина стала оттягивать меня от мамы. Когда дядя полицейский старался меня успокоить. Когда он нашел телефон мамы и позвонил Лили.
В тот день плакала не одна я. И тётя, и бабушка. Все пострадали в этот день. Я больше всех, поскольку в таком раннем возрасте увидела всё это собственными глазами.
Спустя несколько недель всё стало ясно, и меня, наконец, просветили во всём. Тётя Лили решила, что я должна знать правду, решила, что я уже взрослая для такого. Но я была не готова услышать такую правду. После смерти мамы… какое же это всё-таки страшное предложение… после её смерти я задавалась вопросом: где же папа? Почему он не со мной, почему же он не знает ничего?
Как оказалось, мой отец умер в тот день, когда мы уехали с родного города. Вот почему мама тогда плакала. Ей позвонили в тот вечер и сказали, что её муж был убит. А после, как выяснила полиция, ей прислали смс-ку:
«Это была месть за то, что твой муженёк не слушал нас и тянул время. Следующая — ты», — написали они.
Тогда мама собрала все вещи, и мы уехали, чтобы быть в безопасности, но… как оказалось, безопасности и здесь не было. После убийства полиция выловила этих людей и теперь они в тюрьме. Лишь тогда наступила безопасность.
Тогда я поняла, что у меня не осталось никого из родителей. Мама и папа мертвы. Как я буду без вас в этом мире? Почему вы оставили меня? Конечно, я осталась жить с тётей и бабушкой в Бруклине.
С того дня мне пришлось несладко. Но мне нужно быть сильной и продолжать жить. У меня началась новая жизнь, которую я назвала ужасом.
1 глава. Новая жизнь
Звон будильника гулом отдаётся в ушах, и я вынужденно открываю глаза, которые просятся закрыться обратно. Пересиливаю себя и отключаю будильник, дотянувшимся до тумбы пальцем. Шесть часов утра. Давненько я так не вставала… но сегодня важный день, как говорит тётя. А именно: я иду в новую школу. Первое сентября начинается в новой школе, потому что с прошлой меня выгнали за цирк, который я устроила, — так сказал директор. А я ничего не устраивала, я просто защищалась, но кому это докажешь, да?
Приподнимаюсь с кровати, принимая сидячее положение, провожу ладонью по взъерошенным волосам. Ныряю босыми ногами в мягкие тапки и иду на выход из комнаты. Лили сказала, что сегодня я должна быть красивой, улыбчивой, приветливой и что самое главное — дружелюбной. Ведь это первый день в новой школе, нужно произвести хорошее впечатление на всех!
А мне было плевать. Я настолько смирилась с травлями в предыдущих школах, что, переходя в эту, мне уже всё равно. И этим утром я решила: я больше не буду слабой. Буду сильной девочкой, которая сможет постоять за себя, которая сможет дать отпор. Хватит быть для всех козлом отпущения. А еще Лили сказала, что сегодня начинается моя новая жизнь. И так она говорила каждый раз, как я поступала в новую школу, будто бы всё должно было измениться за все эти переходы, но ничего не менялось. За все эти десять лет я меняла пять школ. И из каждой меня выгоняли за конфликты, но меня просто ненавидели, а я старалась защищаться, но получалось плохо.
За эти десять лет не было никакой новой жизни из всех пяти. Каждая из них была ужаснее предыдущей. Конечно, за столько времени я отпустила маму и папу и смирилась с их уходом, но первые три года мне давались очень тяжело… В десять лет, хотя, как казалось, прошло три года, и я должна была всё забыть и привыкнуть, но это не случилось, я хотела покончить с собой. И это продолжалось долгое время… до пятнадцати. В пятнадцать меня всё же повезли в психушку. Это было решением бабушки, которая не находила себе место. У неё было больное сердце, и она каждый раз, видя то, как я вредила себе, теряла сознание. А потом её терпение лопнуло, и бабушка сказала Лили, чтобы та повела меня к психотерапевту.
Я до сих пор прохожу терапию. В школах, которых я была, узнавав про это, все считали меня психованной, неуравновешенной сукой, хотя поводов так думать я не давала. Просто кто-то распространял слух, а остальные верили в него, и всей школой смеялись с меня, считая это крутым. Однако в этот раз я не позволю этого. Страдать будет каждый, кто решит посмеяться с меня.
Лили и бабушка очень волновались за меня всё это время и старались поддерживать. Лили разговаривала со мной по вечерам, как это делала бы мама. Она успокаивала меня, когда я плакала ей в плечо и жаловалась на то, что никто не хочет со мной дружить. А тётя просто гладила меня по спине и говорила, что когда-то они повзрослеют и поймут, как низко пали.
Курс этой психотерапии был и есть до
