Мм… – вообще-то я думала, что он, как настоящий мужчина, сделает это сам, но судя по всему, парень здесь ради подстраховки, а не чтобы решать мои проблемы. Наивно было полагать обратное.
– Давай же, не очкуй, принцесса, – с нескрываемой усмешкой подметил Тимофей, а затем даже подтолкнул меня вперед. И я на ватных ногах, вся дрожа и лепеча от страха, да-да, мне почему-то было жутковато, взяла с пола коробок. А когда потянула алую ленту, в подъезде резко погас свет.
– Мамочки!–пискнула я, отшатнувшись, но тут же уперлась в мужскую грудь, по ощущениям довольно прокаченную и рельефную. В нос ударил терпкий аромат цитруса. Приятный, очень приятный. А уже в следующую минуту лицо мое осветил фонарик - это Тим телефон достал, чтобы я могла, видимо, разглядеть, как следует содержимое подарка.
– Спасибо, – промямлила и все-таки решила открыть. Не просто же мы здесь, надо рискнуть.
Атласная лента упала на пол, я затаила дыхание и подняла верхнюю частью коробки. В одном углу была мягкая игрушка – плюшевый медведь. А в другом… У меня тут же выпал из рук коробок, а сама я резко повернулась и прижалась к Тимофею, переполненная чувством страха.
Там был паук… Черный. Небольшого размера. Он сидел прямо на медведе. А я с детства до панички боюсь пауков. Правда, уже через несколько секунд мысль о пауке отошла на второй план. Потому что Тимофей вдруг прижал меня к себе, да так крепко, пламенно, что я растерялась.
– Все хорошо, успокойся, – шептал обжигающе соблазнительным голосом он мне на ухо. И по спине гладил, плечам, волосам. Он делал это так… заботливо, и в то же время ласково, что у меня вмиг вскипела кровь. От парня исходил безумно обладенный аромат, что тело у меня обдало странным напряжением, но довольно приятным.
– Тим, – умоляюще позвала его я, понимая, какие порочные, неправильные ощущения захватили. Как сердце волнительно затрепетало, и от внезапно нахлынувшего жара я стала глотать с жадностью губами воздух. Но парень не дал мне отодвинуться, лишь крепче прижал к себе, продолжая гладить по спине. И в те редкие моменты, когда его пальцы случайно задевали ободок лифчика, я окончательно терялась.
А потом он резко отринул и улыбнулся. Я же наоборот смутилась. Отвела быстро взгляд, закусила губу до боли. Повезло Маринке. Как бы ужасно это не звучало, но глубоко внутри я завидовала ей. По-доброму так. Ведь у меня и парня-то толком никогда не было. На свидания звали, но я отнекивась, придумывала отговорки. Ребята те казались мне не такими: от одного дешевыми сигаретами противно несло, другой много ругался, третий был бабником. А Тимофей у Маринки… Он даже с виду солидный, породистый, серьезный.
Эх…
– Наверное, это твой тайный поклонник, – предложил Тим, вытащив меня из размышлений.
– Поклонник? – вяло прошептала я. – Там был паук…
– Ой, – отмахнулся парень. – Залез может. Бери, игрушка симпатичная.
– Не очень хочется, – пожала плечами, уныло глянув в коробку.
– Ты этим обидишь своего поклонника, – чуть более строго сказал Тимофей. Его голос будто давил и требовал немедленного повиновения. Я с опаской взглянула на парня, и он тут же поспешил добавить: – Уверен, парень просто пытается к тебе подмазаться. Скромный, полагаю.
Затем Тим вытащил косолапого, осмотрел и протянул мне. Я не хотела брать, где-то на интуитивном уровне чувствовала, что так делать не надо. Но тут за дверью раздался грохот, голос дядьки, и мне в очередной раз стало стыдно. Что обо мне подумает Тимофей, если увидит семью, в которой я живу? Пьяного дядю, дружков его, бутылки, которые бабушка не успевает выносить из дома.
Нет! Такого я допустить не могла. Поэтому схватила медведя, прижав к себе, и сказала:
– Мне пора, спасибо за помощь.
Ну а дальше скрылась в квартире. Надеюсь, что Тим уйдет раньше, чем пьяный дядька выйдет на лестничную клетку и опозорит меня.
Глава 3
Дядя Вова, к моменту как я вернулась, уже лежал на диване. А через пару минут и вовсе стал храпеть не хуже медведя, от храпа которого содрогаются стены. Видимо выпивка его срубила.
Бабушка же убиралась на кухне: гремела пустыми бутылками, подметала, перекладывала остатки еды из сковородки в тарелки. Несмотря на то, что ее сын беспробудно выпивал, она не выгоняла его из дома, а бывало, сама бутылку принесет. Считала, что пусть лучше на ее глазах, чем на улице, где еще по голове его стукнут и поминай как звали.
– Бабушка, – спросила, крепко прижимая к себе коробку с медведем. Та с неохотой оглянулась и снова принялась мести. – Есть что покушать?
Она не ответила. Будто я пустое место.
– Ясно, – склонив понуро голову, я побрела к себе. Вполне обыденное явление - лечь спать без ужина или весь день просидеть на одном чае. Бабушка меня не то, что не любила, порой казалось, она меня ненавидит. И если бы не деньги матери, которые та присылает ей стабильно раз в месяц на карту, я бы точно пошла по миру с протянутой рукой.
Хотя и мать я не выгораживаю… И обида моя на нее никуда не девается. Но это уже другое…
Зайдя к себе в спальню, чудо, что у нас была трешка, и я имела свой маломальский уголок, закрыла плотно дверь на щеколду. Села на старую кровать, что тут же противно заскрипела, и вытащила из коробки игрушку. Вполне сносный медведь, даже симпатичный. И место я ему быстро нашла, в уголку на книжной полке. Пусть там стоит… а остальные, их пока вытаскивать не решилась.
А дальше я засела за уроки к завтрашней паре: повторяла материал, заучивала новые слова по-иностранному. После сходила в душ. А когда вернулась к себе, скинув халат и оставшись в одном белье, вдруг замерла. Такое странное ощущение возникло, будто кто-то на меня смотрит. И так жутко мне стало, аж мороз по коже пошел.
Я быстро нацепила на себя пижаму, оглядела комнату и свелась к мысли, что это какие-то мои внутренние предрассудки. Никого нигде нет. И чтобы убедить себя в этом, в окно выглянула. Правда в беспросветной тьме тоже не обнаружила ничего, кроме теней.
– Ерунда, – буркнула и плюхнулась на кровать.
На следующий день утром я проспала и так торопилась на учебу, что о своих переживаниях напрочь забыла. Да и
