есть, — я спрыгнула с табуретки, снова и снова перечитывая заказ. — А сколько это будет стоить?
— Чёрт его знает. Может, ферзь щедрый попадётся и штукарь заплатит? — заговорщицки зашептал Пискарёв, зная, на какие точки давить. — У Тёмки скоро день рождения, а он так хотел попасть в аквапарк…
— Ну и гад ты, Санька! Ирод! — стянула с веревки влажное полотенце и со всей силы шлёпнула его по лысой макушке. — Хорошо. Но ты лично будешь присматривать за сыном. Ясно?
— Есть, мой фюрер!
Собралась я быстро, Тёмка так и не дождался сказки на ночь и тихонько уснул под монотонный бубнёж телевизора. Отключать его не стала, чтобы не проснулся в темноте и один.
Лизавета Михайловна тоже спала крепко, поэтому я в муках совести перед семьей впрыгнула в кроссовки и помчалась дворами к лесопарку. Посёлок вымирать стал год назад, молодняк уезжал в поисках красивой сытой жизни, в основном тут живут забытые старики и семьи работяг, прикрепленных к карьеру.
Генеральские дачи пустовали с конца девяностых, когда пузанам в погонах стали активно гайки заворачивать. Сначала местные радовались, что больше не будет пьяных стрельб и гонения голых проституток по лесу, но вскоре все завыли…
К каждым выходным магазины ломились от выпивки и закусок, зная, что «элита» непременно отправит казачков на закуп. В этой цепи было задействовано полпоселка. Часть банщиками работали, часть — официантами, горничными, администраторами и охраной.
А потом резко всего не стало, и некогда процветающий посёлок стал проваливаться в синюю яму.
Теперь и парк больше походил на медвежий угол, и фонари на улицах были скорее роскошью, чем обязанностью муниципалитета.
Идти было страшно, и чтобы хоть как-то отвлечься, я стала прикидывать, сколько могу выдернуть из заначки на Тёмкин день рождения.
Сын у меня отличный. Хорошо учится, не жалуется, что в школу приходится по утрам добираться по два часа, дома всегда помогает, бабулю любит и даже кормит, если я не успеваю вернуться ко времени.
Прав Сашка. Мечты ребенка должны сбываться. Хочет в аквапарк? Будет ему аквапарк!
Я довольно быстро добежала до трассы, свернула в лесок и по памяти понеслась средь ещё голых березок к центральным воротам бывшего санатория. Но уже на подходе поняла, что меня ждёт сюрприз…
Некогда величавые колонны, огороженные хилым шлагбаумом, теперь были наглухо закрыты высоченными воротинами, по периметру стояла охрана, а перед въездом высился самый настоящий КПП военного типа.
Как только я вынырнула из темноты, послышались щелчки затворов, и охрана ринулась на меня, не задавая ни единого вопроса.
— Стойте! — послышался знакомый голос. — Это свои…
Из толпы вышел наш сосед со второго этажа, Толя Оржаников.
— Ты чё, Сонь? Случилось чего? С Маринкой плохо? — он всполошился и стал подёргиваться, переживая за беременную супругу. — Рожает?
— Толь, всё хорошо. Сашка просто запил, ну и, как обычно, меня отправил за заказ. Ты что, здесь теперь работаешь?
— Да, второй месяц, — сосед толкнул меня к КПП, взял мои права и вписал в журнал посещений. — С Сашкой я сам поговорю. Если хочет работу сохранить, пусть бросает пить. Сейчас заказов знаешь сколько будет? Завались! Тут такие бабки крутятся. В гараже сплошные мерседесы и майбахи! Так, внутрь тебе нельзя, сиди тут. Сейчас я выясню, кто вызывал…
Он усадил меня на скамейку, а сам вошел на территорию, откуда лилась громкая музыка, доносились голоса и внезапные хлопки фейерверка.
Я вскинула голову, наслаждаясь разноцветной россыпью в темном небе. Красота…
— Кто тут трезвый водитель? — раздалось так внезапно, что я взвизгнула от неожиданности.
Из калитки сначала вынырнул Толька, а после показалась короткостриженая голова, а следом и широченные плечи, рискующие застрять в проеме.
— Я…
— Блядь, вы что, прикалываетесь? — прохрипел незнакомец и полностью вышел за территорию. Он замер напротив меня в двух шага, пристально осматривая с ног до головы. — Ты водить-то умеешь?
— Конечно, — я так растерялась от напора, что вскочила на ноги, как оловянный солдатик. Голос у него командный, даже не хотелось испытывать непослушанием.
— Другого водителя мне найди, — бугай швырнул в Толю розовой купюрой и хотел было скрыться, но Толенька отреагировал весьма оперативно. Купюрку он спрятал, правильно рассчитав, что на всех там денег хватит, а сам припустился следом, стреляя в меня возмущенным взглядом.
А что я могла? Спорить? Доказывать, что некоторые женщины куда лучше водят машину? Или парировать статистикой ДТП по стране?
— Игорь Павлович, так у нас в таксопарке всего два водителя. Вот замена… Соня у нас девушка боевая, вмиг довезет вас до места! — сосед, наплевав на инстинкт самосохранения, преградил дорогу здоровяку. — Хорошая она, аккуратная.
— И че вам, бабам, дома не сидится? — незнакомец достал из кармана телефон, тяжело вздохнул, с силой растирая затылок. — Щи, борщи и пыльные присыпки для румяных карапузов!
Он словно куда-то торопился, поэтому сейчас взвешивал, что лучше — опоздать или доверить руль, как он выразился, бабе. И, очевидно, дела оказались куда важнее, чем откровенно плещущийся сексизм.
— Идём, Сонька-аккуратистка, сейчас покажешь, на что способна. Но предупреждаю сразу… Одно неверное движение, и высажу!
Глава 2
2
Семенила по извилистой тропинке следом за пугающе огромным мужчиной. Грозный богатырь, не меньше. Я чуть ускорилась, чтобы на всякий случай запомнить получше его лицо.
И лучше бы я этого не делала… Первым делом в глаза бросился длинный шрам, тянущийся от края уха. Рваная линия стремящейся стрелой скользила по углу челюсти, рассекая густую щетину.
— Эх, женщины… — здоровяк тяжело вздохнул и внезапно затормозил, отчего я на всей скорости впечаталась ему в спину. — Ты, таксистка с бантиком, так и будешь на меня пялиться? Я что — леший?
Леший… Точно! Огромный, небритый, острый взгляд исподлобья. И походка у него такая твердая, грозная, словно нарочно землю сотрясает. Его мощная фигура казалась каменной глыбой.
По коже пробежали мурашки. От его взгляда хотелось раствориться, спрятаться, только бы не чувствовать угольки черных как ночь глаз.
Мужчина понял, что его вопрос останется незамеченным, вскинул к небу голову и закатил глаза, откровенно транслируя раздражение. Желваки дрожали, волевой подбородок дрогнул, губы в напряженную нить сжались.
— Ну, таксистка с бантиком, тебя как хоть зовут?
— София… И почему я с бантиком? — прошептала, инстинктивно пятясь назад, когда незнакомец подался вперед.
Он вскинул руку, зарываясь пальцами в мои волосы. Касание быстрое, но подушечки будто специально пробрались до кожи. Меня словно молнией пронзило, кровь застучала в висках, горло стянуло тисками.
Пальцы у него были горячие, как свечное пламя. Волна жара лупанула в затылок, растеклась по позвоночнику, туманя картинку…
— М-м-м-м…
