Он шёл за мной по пятам. В спальне, запер дверь и встал перед ней, не собираясь никуда выпускать.
— Вер, я тогда напился, повёл себя, как скотина, самому противно.
— «По пьянке закрутилось», — мрачно процитировала я. — Классика.
— Ты тогда у отца была, и меня это не оправдывает…
— Я, вроде, не спрашивала, как это произошло. Избавь от подробностей.
Я открыла гардеробную, собираясь одеться. Витя торчал у меня за спиной, как чёртов цербер.
— Отойди, — бросила, не оборачиваясь.
Станет он меня слушать, как же. Сжал мои плечи, притянул спиной к груди, склонился к шее:
— Вер, я люблю тебя. Это всё дурацкая ошибка. Ты не представляешь, в каком я сейчас аду.
Впервые за все эти годы мне стало физически тошно от его прикосновений. От его голоса, запаха, от того, что он вообще считает себя вправе меня трогать.
— Убери руки, — процедила, вырываясь.
— Это всё ещё я. Твой муж. Мы почти двадцать лет вместе. Не станешь же ты рушить наш брак…
Я резко обернулась и оттолкнула его.
— Не вздумай перекладывать ответственность на меня! Это ты его разрушил.
Он хмуро взглянул исподлобья.
— Мне плевать, один раз это было по пьяни или у тебя с ней роман. Последствия налицо. Ей скоро рожать. Ты снова станешь папочкой.
Я не сдержала саркастичную ухмылку, хотя глаза и увлажнились.
— А наша семья, считай, что в прошлом.
— Настя, — мрачно начал он, но я его перебила.
— Настя почти взрослая. Поступит в универ, ей вообще не до нас будет. Да и не стала бы я твои измены терпеть, будь ей сколько угодно.
— Не измены, — жёстко настаивал он. — Один раз, Вер!
— Ну, тогда поздравляю, это был эпический один раз, — усмехнулась я, отворачиваясь.
И не заметила, как он снова подошёл, толкнув меня к полкам. Я упёрлась в них руками, чтобы не упасть, пока он задирал подол моего халата.
— С ума сошёл?! — вскрикнула я, вырвавшись.
— Ты всё ещё моя жена, — он напирал, загоняя меня в угол.
Взял лицо в ладони и попытался поцеловать, я резко наступила ему на ногу, отпихивая от себя.
— Ты мне противен, — процедила сквозь зубы. — Шлюху свою целуй, а меня не трогай!
— Да плевать мне на неё! Я брак сохранить хочу. Ни она мне не нужна, ни ребёнок этот! Мне сорок пять, какие к чёрту младенцы?!
Вот, показал наконец-то настоящее лицо. Я видела, что он не врал. Брак он действительно хочет сохранить, да и младенец ему правда не нужен. Только раньше надо было думать.
— Поздновато спохватился.
— Вер, я облажался, — с надрывом сказал он.
У него на шее билась жилка, пальцы сжались в кулаки.
— Чего ты хочешь? Что мне сделать?!
— Для начала, выйди отсюда, — потребовала я.
Мы застыли друг напротив друга. Непримиримо.
— Ладно, — выдохнула я.
Сняла халат и швырнула ему в лицо. Пусть только попробует прикоснуться. Надела чёрные брюки, чёрную блузку. Пусть вспомнит, что у меня траур. Обулась и вышла.
— Куда ты?
— Ты спрашивал, что тебе сделать. Съезжай. Сегодня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Бред. Никуда я не съеду, мы ничего не решили.
— Ну так давай решим.
— Ты ведь не такая, Вер, — его голос стал тише, почти ласковым. Он смотрел на меня в зеркало, будто старался вспомнить ту, прежнюю. — Мягкая, нежная. Ты умеешь прощать.
Мягкая? Нежная?
— Ты, кажется, слишком долго этим пользовался, — я обернулась к нему, оглядев с ног до головы.
Рубашка мятая, да и сам весь… Я развернулась к двери, он снова перехватил меня за руку.
— Куда ты?
— Тебя не касается. Вчера ты потерял право интересоваться моей дальнейшей жизнью. Так ясно?
Он был слишком близко, и всё ещё напоминало о том, что мы буквально вросли друг в друга за эти годы. И вырывать придётся по живому.
Но разве можно такое простить?
— Ты был с ней, когда я в тебе нуждалась.
— Я помогал тебе с отцом, — возразил он, так и не отпустив мою руку.
— Неправда, — оскорбилась я. — Хотя бы сейчас не ври и не выгораживай себя!
— Вер.
— Ты трахал свою шлюху, — не сдержалась я, — вместо того, чтобы быть с семьёй.
Я буквально испепеляла его взглядом, стараясь выжечь в его мозгу простую правду.
— Я тебе этого не прощу, понятно?
Он едва сдерживался, я видела, как на язык ему просится что-то оскорбительное. И не верила ни единому слову.
— А теперь отпусти мою руку.
Пальцы разжались, я взглянула на запястье. Следы останутся.
Подхватила сумку и вышла из спальни. Внутри всё бунтовало от боли и злости. Я старалась держаться, не раскисать при нём, не показать, как больно он мне сделал.
Зашла к Насте, она лежала у себя, уткнувшись в телефон, с наушниками на голове.
— Настён, я проедусь, мне нужно голову проветрить.
— А… Ладно, — кивнула она, понимая, что никакого примирения не случилось.
Витя стоял в прихожей, подпирая стенку и скрестив руки на груди. Мрачный, злой. Я взяла ключи от машины и вышла за дверь, обернувшись в конце.
— Ты правда облегчишь мне жизнь, если съедешь. Вместе мы жить не будем, это точно.
Он промолчал, провожая меня недобрым взглядом. А я спустилась, села в машину и поехала к подруге. Маша теперь была единственным человеком, кто сможет искренне поддержать.
К тому же, сама прошла через развод. Может, подскажет, как мне вылезти из-под обломков.
Глава 3
— Что случилось? — Маша распахнула дверь, глядя на меня с тревогой.
— Мне Витя изменил, — с порога призналась я. — Скоро ряды разведёнок пополнятся.
Она ахнула и впустила меня, сразу обняв.
— Бедная ты моя. Как? Когда?
— Я вчера узнала, прямо на похоронах.
— В смысле?..
Она проводила меня на кухню и усадила за стол.
— Его девка прямо туда заявилась, — призналась я. — Беременная. Вот с таким животом.
Маша едва мимо стула не села.
— Так, давай по порядку.
Почему-то дико стыдно было проговаривать всё это вслух. Как будто я героиня плохого анекдота. Маша ошарашенно молчала, не меньше меня обалдев от наглости любовницы.
— Вот козлина, — вырвалось у неё. — Прости.
— В смысле «прости»? — не поняла я.
Она поджала губы, а потом спросила:
— Ты уверена, что у вас всё?
— А как ещё, Маш? Ты же не предлагаешь…
— Я не предлагаю, — перебила она. — Боюсь просто, что вы помиритесь, а я тебе тут наговорю всякого. Крайней останусь.
— Можешь не сдерживаться, — резко ответила я. — Это конец.
Она серьёзно взглянула на меня, а потом выдала:
— Ну хорошо. Тогда можно больше не скрывать. Этот козёл предлагал мне переспать.
На кухне повисла
