подложке.
Внутри кровати — отсек для белья. Пусто.
Чужих женских волос на полу тоже нет.
Точно так же проверяю пол в прихожей и столовой. Ничего.
Потом муж выходит из ванной комнаты, и я слышу, что там начала работать стиральная машинка.
— Запустил стирку? — я заглядываю в барабан.
— Да, — Рома кивает. Я всматриваюсь в его лицо, но теперь там уже не прочитать растерянности. Он собран, как и всегда.
А в стиралке, между тем, плед.
Он довольно часто его стирает, кстати.
Постоянно жалуется, что на него нассала кошка.
Вот только я никогда не замечала за Василисой такого грешка...
— Что, опять Вася? — спрашиваю я.
— Ага, — муж меланхолично кивает.
— Вот зараза, — качаю я головой и решаю: надо сводить Васю к ветеринару. Вообще-то, давно надо было, но я все не могла найти время... Теперь есть весомая причина поторопиться: не только здоровье кошки проверить, но и свои подозрения подтвердить или опровергнуть...
5 глава
Мужу я, конечно, ничего не говорю.
Просто захожу на сайт ветеринарной клиники, где мы с Василисой обычно наблюдаемся, и записываюсь на завтрашнее утро.
Муж к тому времени уже будет на работе. Он индивидуальный предприниматель, и у него нет своего офиса, но с моего ведома он занимает кабинет в офисе «BlueSky Voyages».
А вот у меня после командировки выходной. Я думала, что буду нежиться весь день сначала в кровати, а потом в ванне, но планы изменились...
Рома отвлекает меня от мыслей:
— Пошли спать?
— Пошли, — я киваю.
Мы отправляемся в спальню.
С постельным все в порядке — вроде бы, — но я теперь все равно почему-то испытываю чувство отвращения... простыни кажутся мне липкими, влажными, какими-то не такими...
— Все в порядке, милая? — спрашивает Рома, заметив мою тревожность.
— Да, — я киваю. — Просто очень устала.
— Может быть, я сделаю тебе массаж? — предлагает муж.
— Можно.
На самом деле, мне не очень хочется, чтобы он ко мне прикасался, но я понимаю, что если откажусь, он начнет подозревать, что я подозреваю... потому что я, вообще-то, просто обожаю, когда он делает мне массаж.
Я стягиваю футболку, которую надела после душа, и ложусь на живот, а Рома встает позади меня, наклоняется и начинает проминать тщательно мою шею, плечи, трапециевидные мышцы... У него отлично получается. Честно говоря, я аж постанываю от удовольствия.
Но потом его руки начинают скользить ниже по моему обнаженному телу, касаются поясницы, боков и ягодиц... и я резко переворачиваюсь, прикрываясь простыней:
— Не сегодня.
— Как скажешь, — спокойно кивает Рома и убирает руки.
И мне бы порадоваться, что он не собирается принуждать меня, но и здесь у меня закрадывается подозрение.
Он, видимо, не очень-то и хотел?!
Он, видимо, уже насладился другой?!
Может, поэтому у нас в последние пару лет почти нет близости?!
Как ни странно, несмотря на тяжелые мысли, которые одолевают меня даже после того, как в комнате гаснет свет, засыпаю я быстро.
А когда просыпаюсь — мужа рядом уже нет, зато утреннее солнце заливает половину спальни.
Я смотрю на часы: одиннадцать.
Вот это я соня!
Услышав, что я проснулась, на кровать сразу же запрыгивает Василиса, принимаясь урчать и обтираться прямо о мое лицо. Васе три года, и она — абиссинская кошка. На морду — принцесса принцессой, а по характеру — хулиганка та еще. То по шторам бегает до самого потолка, то кружки со стола сбивает, то горшки с цветами раскапывает... Но вот чтобы она в туалет ходила куда не положено, я правда никогда не замечала. Рома утверждает, что такое случается. Вот сегодня и спросим у ветеринара.
Я встаю, принимаю душ, завтракаю, потом собираюсь и собираю Васю: нахожу ее кошачий паспорт и папку с медицинскими документами, а саму ее засовываю в переноску. Василиса, конечно, сопротивляется, орет, мне и самой не очень-то приятно ее мучить, но надо.
Потом я вызываю такси и, пока машина едет, спускаюсь в лифте в холл.
Тетя Маша, наша консьержка, увидев меня, сразу приветливо улыбается:
— Агаточка! До чего же вкусный ты мне рахат-лукум вчера принесла! Спасибо, доченька!
— Всегда пожалуйста, тетя Маша, — улыбаюсь я.
Нашей консьержке, которая работает в доме пятнадцать лет, с момента, как вышла на пенсию, я и правда в дочери гожусь. При этом своих детей у нее нет. Вот мы с мужем и помогаем ей, то угостим чем-нибудь, то кардиган новенький купим, чтобы не мерзла февральскими вечерами, а то и денег немного дадим... Мы от этого не обеднеем, а ей — счастье.
— Собралась куда? — спрашивает тетя Маша.
— Да, в ветеринарную клинику, — говорю я, чуть приподнимая переноску и показывая ей кошку, которая таращится через решетку.
— Болеет?
— Да непонятно пока... будем выяснять.
— Ну ясно, ясно... Надеюсь, ничего серьезного.
— И я надеюсь, — киваю я, а потом вдруг решаю спросить: — Тетя Маша, а вы вчера вечером никого странного у нас здесь не видели, кто выбегал бы из дома вскоре после того, как я вернулась?
6 глава
— Странного? — переспрашивает тетя Маша и смотрит на меня с удивлением.
— Ну да... незнакомого...
— Доченька, мы ведь в Сочи! — напоминает мне наша консьержка.
Ну да. Действительно. Глупый вопрос.
В других городах — будь то Москва, Питер, Казань, Екатеринбург или Новосибирск, — консьержки обычно знают своих жильцов по именам и квартирам, даже в гости на дни рождения забегают...
А в Сочи такое разве возможно?!
Мы-то да, живем в своей квартире вот уже десять лет, а тетя Маша здесь и вовсе все пятнадцать — с того самого момента, как дом сдали, и начали появляться первые жильцы.
Но Сочи — курортный город. И даже в межсезонье — когда летний сезон уже закончен, а зимний еще не начался, и наоборот, — здесь очень много туристов.
И очень много квартир — не меньше трети, — куплены именно под сдачу.
А у моря и того больше!
Соответственно, люди постоянно меняются: одни уезжают, другие приезжают.
И если в другом городе легко к каждому прикрепить ярлык «свой» или «чужой», то здесь это не работает. Каждый дом и каждый рабочий день консьержа — это бесконечный круговорот лиц! Собственники, риэлторы, сотрудники доверительного управления, зимовщики, туристы...
Я знаю пару соседей от силы... на весь подъезд! А здесь, на минуточку, тринадцать этажей, и на каждом — по восемь квартир!
В общем, да...
Тетя Маша за вчера наверняка видела немало странных, в ее представлении, людей: тех, кто приперся с пляжа прямо
