сна. Очень не хотелось мять безупречно застланную постель, но девушка не удержалась, сбросила покрывало, забралась в белоснежное царство одеяла, простынь и подушек, от которых тонко и нежно веяло лавандой, и закрыла глаза. За окном отчётливее звучал Петербург. Лигорской хотелось открыть окно, чтобы впустить звуки города в этот роскошный номер-люкс, но тело вдруг стало ватным и не желало подчиняться. Веки отяжелели, и девушка не смогла оторвать голову от подушки, а через несколько минут крепко уснула, но даже во сне продолжала улыбаться.
Прошёл не один час, прежде чем Маша пошевелилась в кровати и открыла глаза. Первое, что она увидела — купол собора, в котором отражались лучи майского солнца, мраморный фронтон и бесконечно голубое небо. На мгновение показалось, что это сон. Лигорская снова сомкнула веки, зарываясь лицом в мягкие подушки, но спать больше не хотелось. Сознание прояснялось, избавляясь от сонливости, возвращались воспоминания прошедшей ночи, путешествия на вертолёте и поцелуй Гордеева у ажурной ограды набережной. Значит, всё произошедшее не приснилось ей. Отбросив в сторону одеяло и соскользнув с постели, девушка подошла к окну. Из него открывался потрясающийся вид на площадь, сквер и собор, который из окна третьего этажа можно было разглядывать и изучать детально. Маша смотрела на Исаакий. В нём сейчас был воплощён весь Санкт-Петербург, подаривший ей столько чудесных, незабываемых эмоций. Девушка знала, что никогда не забудет этот город, даже если никогда больше не вернётся сюда.
В дверь осторожно постучали. Спрыгнув с широкого подоконника, Лигорская на ходу запахнула поглубже полы халата и отправилась открывать.
— Доброе утро, Мария Николаевна! — приветствовала её улыбающаяся официантка, перед которой стоял сервировочный столик, заставленный всевозможной белоснежной посудой, украшенной кобальтовой клеткой и обрамлённой золотом. Посуда была изготовлена из императорского фарфора. Это подчёркивало статус гостиницы и создавало безупречную атмосферы. — Ваш завтрак! Господин Гордеев очень просил не отпускать вас голодной! Позвольте, я накрою для вас столик?
— Да, конечно! — кивнула Лигорская, посторонилась и дала возможность девушке вкатить тележку в номер.
Официантка быстро накрыла для Маши круглый столик и, пожелав приятного аппетита, удалилась. Лигорская, чувствуя, что успела проголодаться, присела к столу. Завтрак представлял собой настоящее произведение кулинарного искусства, красиво оформленное, со вкусом приготовленное и изысканно поданное. Маша налила себе кофе, взяла в руки вилку и нож и уже собралась было приступить к еде, но в этот момент в дверь номера снова постучали. Девушка улыбнулась, отложила прибор и вновь отправилась открывать, гадая про себя, кто окажется за дверями в этот раз.
Огромный букет из тюльпанов, нарциссов и ароматных гиацинтов держал в руках курьер. К цветам прилагался фирменный пакет ювелирного магазина. Поблагодарив курьера и расписавшись в получении заказа, Маша в очередной раз закрыла дверь апартаментов, обхватила букет обеими руками и уткнулась в него лицом. Галантное поведение и поступки Антона обезоруживали, разрушая стереотипы и штампы. Конечно, девушка не верила, что у него нет недостатков, но выявить хоть один она пока не смогла. Отложив цветы, девушка заглянула в пакет и нашла в нём бархатный футляр и записку. Открыв небольшую коробочку, она обнаружила в ней маленькие гвоздики из белого золота, украшенные бриллиантами в несколько карат. А текст записки гласил: «Для особенной девушки с благодарностью за эту ночь. P.S. Отказ я не приму. Примерь их и не снимай. Уже скучаю. Антон».
Бриллианты — это не цветы. Они точно к чему-то обязывали, а для Маши подобное было неприемлемо. И она, наверное, вернула бы сережки, если бы их подарил кто-то другой. А эти разрешила себе оставить.
Ближе к полудню, как и говорил Гордеев, Маша собралась и покинула люкс. В холле её окликнул мужчина, который представился водителем Антона Андреевича, и попросил следовать за ним. У входа в гостиницу их уже ждал автомобиль. Для неё уже предусмотрительно распахнули дверцу, но в самый последний момент девушка попросила дать ей пять минут и, перебежав площадь, оказалась на Синем мосту. Над Мойкой кружили и кричали чайки, по воде сновали кораблики и катера, толпы туристов проходили мимо… А девушка, как будто не замечая всего этого, смотрела вдаль. Туда, где меж гранитных плит беспокойно бились сизые воды, в которых отражались парадные фасады зданий. Туда, где над крышами виднелся изумрудный купол Казанского собора…
— Простите, а вы не одолжите мне монетку? — обернувшись, попросила девушка у первого же прохожего, с которым оказалась лицом к лицу.
Мужчина улыбнулся и молча протянул ей пять рублей.
Улыбнувшись в знак благодарности, Маша отвернулась и бросила серебряную монетку в реку.
— Я обязательно вернусь, — прошептала она и побежала обратно.
Глава 8
— Стоп. Снято! — эхом пронеслось по всей съёмочной площадке. — Перерыв — пятнадцать минут. Мария и Дмитрий, готовьтесь к следующей сцене! — последовало распоряжение главного режиссёра.
Маша улыбнулась своему партнёру и, прихватив со стула листы с текстом сценария, решила, что пятнадцать минут ей вполне хватит для того, чтобы выпить кофе и проведать в трейлере Катюшу. За ней во время съёмок присматривал кто-то из актёров или ассистентов.
Съёмки в Калининграде, куда Маша полетела со съёмочной группой, длились уже целый месяц и по графику должны были закончиться только в начале августа. Уже пять недель Маша не была дома, работая почти без выходных, но она ни разу не пожалела, что ввязалась в эту авантюру. Было непривычно и непросто. Но это были очень интересные и насыщенные недели с ночными сменами на Куршской косе и старом маяке в Балтийске, с романтическими эпизодами среди узких улочек города, в парках, садах, набережных, интерьерах роскошных отелей и заброшенных старинных особняков, кафешках и пустырях. Локации менялись каждый день, и смены могли длиться по четырнадцать часов, но Маша не жаловалась, хотя и уставала порой. За этот месяц у неё было всего три выходных, которые она провела с Катюшей в музее янтаря, зоопарке, в рыбной деревне и на пляже. Всё остальное время её ребёнок был на попечении костюмерш и гримёров, помощников операторов, ассистентов режиссёра и прочего младшего персонала, а то и актёров, которые на тот момент не были задействованы в сцене. Когда все были заняты, девочка в одиночестве рисовала, лепила или смотрела мультики в трейлере, который занимала с мамой. Возможно, это и выглядело несколько странно со стороны, но для Катюши подобный образ жизни был привычен и естественен. Она с младенчества ездила с мамой на съёмки, и к этому привыкли все, начиная от режиссёра и заканчивая коллегами-актёрами. Все знали, что Лигорская не замужем, но никто
