class="p1">Игорь неловко топчется в коридоре.
— Надь, ты не обижайся, что Глеб не заглянул. Он ребенка побоялся испугать еще сильнее, — произносит, неловко проводя по волосам ладонью.
Я вскидываю голову. По сердцу режет неприятная боль.
— А знаешь, мне как-то все равно, — произношу с холодной усмешкой. — Глеб ваш только и умеет, что гадости говорить, да оскорблять.
На глаза наворачиваются слезы, и я возвращаюсь к работе.
Продукты я тоже забираю в отдельный пакет. И готовые, и то, что приобрела накануне. Если нас не будет несколько дней, значит, пропадет все.
— А он тебя оскорблял? — настораживается Свиридов.
Я качаю головой. Не ябедничать же, в самом деле? Подумаешь, обидел вчера у входа в компанию, где я собиралась работать?
— Не важно. Просто не хочу об этом вспоминать, и все.
Игорь Молчит. Не знаю, что он там себе думает, такие, как Свиридов всегда себе на уме, да и знать не хочу. Главное — они с Глебом вытащили Марата со дна. Сумели доказать, что он невиновен. Остальное — мелочи. С ними можно примириться.
Игорь берет наши сумки. На миг мой взгляд цепляется за дверь Вариной квартиры. Хочется ее предупредить, что я уезжаю, но тут же себя одергиваю. Вдруг искать нас будут? Ей лучше ничего не знать.
Свиридов хочет взять у Василисы рюкзак, но та смотрит на него, как на врага, и прижимает рюкзак к своей маленькой грудке.
— Не дам! Уходи! — выкрикивает громко. Топает ножкой, а у самой губки дрожат — вот-вот расплачется. Не понимает, зачем мы так быстро уезжаем ранним утром.
— Доченька, нельзя так грубо разговаривать со взрослыми, — я пытаюсь утихомирить Василису.
Беру ее за руку, а сама виновато посматриваю на Свиридова, но тот вместо того, чтобы обидеться, расплывается в осторожной улыбке.
— Точно Марата дочь, — произносит уверенно. — И брови, как он хмурит. И взгляд такой же. Тут никакая экспертиза не нужна, сразу видно, кто папа.
Я запираю дверь. Молчу, но в груди отзывается глухая обида. Как некстати вспоминается звонок Игоря и его требование освободить квартиру в тот миг, когда я сидела на краю ванны с положительным тестом на беременность.
«Все давно в прошлом», — убеждаю себя. — «Они защищали Марата, а я… я сама виновата, что пошла тогда к Дамиру в кабинет и глупо там себя повела».
У Свиридова добротный европейский седан бизнес-класса. Он галантно открывает нам с малышкой заднюю дверь. Пока мы устраиваемся в машине, загружает в багажник наши вещи.
Садится за руль. Поворачивает ключ в зажигании, и машина трогается с места.
Мы с Васькой напряженно молчим. Она сопит, прижимает к себе рюкзак с такой силой, будто это единственное сокровище, которое у нее осталось. А я совершенно подавлена. Что делать дальше, не знаю. Лиза своим визитом внесла полный хаос в мою жизнь.
Игорь ловит в зеркале заднего вида мой взгляд.
— Надь, ты не волнуйся. Все хорошо будет, — спокойно отчитывается он. — Квартира у меня просторная. Места всем хватит. Я Марату сказал, что с вами все в порядке.
Я нервно сцепляю пальцы.
На глаза наворачиваются слезы. Такое хрупкое и желанное перемирие с Маратом тут же оказывается под угрозой. А я не хочу еще раз потерять отца своей дочери, не хочу…
— Он на меня злится, да? — интересуюсь издалека, и слышу, как предательски дрожит мой голос.
Игорь цепляет взглядом дорогу.
— Есть немного, больше из-за того, что ты так долго тянула, сразу не позвонила, — произносит осторожно, сворачивая на оживленном перекрестке. — Ну, ничего, успокоится. Главное — вы с дочкой теперь в безопасности. И документы теперь там, где должны быть. Румянцев хоть и грубый по жизни, но он знает, что с ними делать. А твоя сестра молодец, смелая девушка.
— Мы с Маратом договорились, что сегодня я дочку приведу в госпиталь знакомиться… — вырывается у меня досадное. А сама чуть не плачу. Ну, почему все не так?
Игорь хмурится.
— Нет, Надя. Не стоит тебе сейчас высовываться. Лучше не рисковать.
Телефон я тебе для связи свой второй оставлю. С него с Маратом поговоришь, когда приедем ко мне домой.
Я вздыхаю. Молча смотрю в окно на то, как утро уверенно прогоняет сумрак и вступает в свои права.
Думаю о том, какие они все же разные — Игорь, Марат и Глеб.
Какая неведомая сила держит их вместе? Игорь — сноб и единственный ребенок состоятельных родителей. Глеб — совершенно из другого теста. Несдержанный, угрюмый, всегда грубый. Марат — младший сын в семье, который выбрал правосудие вместо бизнеса. После смерти отца он непрерывно страдает из-за конфликтов с собственными родственниками.
На чем основана дружба этих троих? Мне не разгадать их секрет.
Глава 36. Надя
Игорь посматривает на меня в зеркало заднего вида.
— Надя, ты… прости нас за то, что мы три года назад тебе не поверили, — произносит виновато. — Просто навалилось все тогда. И ты без поддержки совсем с ребенком осталась.
Я выпрямляю спину. Почему-то по телу прокатывается нервная дрожь.
— Ничего, — выдыхаю, глотая слезы. — Главное — мы выжили. У Марата есть дочь, и теперь он об этом знает.
Игорь качает головой.
— Нет. Не по-мужски это. Так не должно было случиться, — говорит глухо.
— Что случилось, то уже не исправить. Зачем ворошить?
— Я постараюсь помочь твоей сестре. То, что ты рассказала о ней и Дамире, это незаконно. У тебя есть с ней какая-нибудь связь?
— Нет. Это опасно. Вчера ее могли убить! Это вообще чудо, что документы попали к вам, и никто из людей Дамира не пришел раньше!
— Знаю. Поэтому вы с малышкой едете ко мне.
— Глеб может что-то знать. Лиза — алиби Дамира на вечер, когда убили Марьяну.
— Точно. У него и уточню. Сейчас вас с малышкой устрою и займусь этим вопросом.
Машина подъезжает к сверкающему роскошью жилкомплексу. Здесь все идеально — две современных детских площадки, места для отдыха, фонтан, а главное — круглосуточная охрана, которая ни за что не пустит за высокий забор чужаков.
Охранник бдительно досматривает пропуск Игоря, а потом дает добро, и шлагбаум поднимается, разрешая машине заехать на территорию комплекса.
Мы въезжаем на подземную парковку. Игорь оборачивается к нам, приветливо улыбается.
— Почти приехали. Можете выходить, девочки.
Васька не шевелится. Таращит свои глазенки в окно и молчит. Ее все пугает — полумрак на подземной парковке, наш новый знакомый, неизвестность, которая ждет впереди.
Но выбора нет — я уверенно подхватываю ее на руки и вытаскиваю из машины.
— Нет! Не пойду! Не пойду! —
