жуть как жаль ее. Так же жаль, как когда-то было жаль себя.
Удивительно, но сейчас жалость к себе словно бы отступила на шаг. Я больше не думаю об этом, я думаю о ней…
О том, чтобы ей было хорошо. О том, что мне придется что-то сказать про ее отца и мать… Или не придется?
Мой дед убил ее отца…
Отец убил ее мать из-за моего деда…
Сможем ли мы на таком основании построить что-то стабильное…
Есть ли у нас будущее?
А с ней я хочу думать о будущем…
Еда, приготовленная Марией, легкая, незамысловатая, но очень вкусная. Она нашла картошку и пожарила ее. Так, как мы в Турции никогда не делаем. И салат легкий, без специй и приправ…
Я улыбаюсь глазами, смотря на нее.
— Ты изменилась, — рука сама тянется к ее женственному лицу. Поправляю прядку белоснежных волосы, — стала более мягкой что ли…
Внутри все напрягается в приятной неге от мысли, почему…
Девушка меняется после секса.
И Мария сейчас изменилась…
Я наклоняюсь и целую ее в губы за то, что она так вкусно меня накормила.
А потом снова беру ее на руки и несу в спальню. Для нас это уже ритуал и он мне чертовски нравится.
Мы занимаемся любовью. Сегодня это не голодный секс, но и не дикая осторожность, когда я боялся сделать ей больно.
Я просто позволяю себе любить ее и показывать, что всю боль из прошлого можно выжить из сердца, заменить полнотой чувств настоящего…
Потом мы просто лежим и смотрим в потолок.
Мария задумчива.
— О чем думаешь? — спрашиваю, поворачивая к ней голову и целуя в плечо.
— Снова и снова анализирую все то, что узнала… — произносит она, все еще глубоко в своих мыслях.
— Ты ничего так и не рассказал по итогам разговора с матерью.
На душе тяжесть.
Я не хочу говорить ей про ее отца. Пусть он будет для нее пусть и не идеальным, но не убийцей… Это ведь так важно…
— Ничего она толком не знает… — выдыхаю я тяжело. Это ведь отчасти даже правда… — Только ее предположения… Обиженной и оскорбленной…
Мария молчит.
У нее в голове своя правда.
— Скажи, Кемаль. Ты говорил про поездку в Россию и о том, что обнаружил, что люди, которые убили моего отца, сейчас сами с проблемами… И что… мы сможем поехать на родину. Я бы очень хотела… Все ведь в силе?
— Все в силе, — произношу я.
А сам понимаю, что вязну…
Вязну в своей лжи…
Потому что никаких врагов Марии в России нет. Ее враги в Турции и сейчас я это понимаю. Что вся эта история с вывозом ее из Москвы была срежессирована дедом. И все эти его козни с ее долей в отеле. Он хотел привязать девочку к себе…
И да. Я тоже приложил руку к блефу. Когда предложил ей фиктивный брак.
Когда наврал, что был в Москве и знаю про неких ее врагов. Не знаю я никого. Я тогда был слепым котенком, который ни черта не понимал, а дед помер, чтобы дать ответы.
И только чертово фото заставило понять всю ситуацию от и до, а слова матери их подтвердили…
Мария может смело ехать в Москву.
И тогда она узнает обо всем…
Узнает, что все у нее хорошо и она никак от меня не зависима.
Готов ли я открыть ей правду?
Достаточно ли уверен в ее чувствах и в долговечности того, что между нами, чтобы открыться?
Нужен ли я ей буду в противном случае?
Я поворачиваю к ней голову. Снова привлекаю ее к себе и целую.
А потом беру и сажаю ее на себя, ловко направляя себя туда, где мне так отчаянно хочется быть.
Сжимаю бедра, вжимаю в себя.
Дико ее хочу…
Дико…
Она моя…
И так хочется продлить этот момент…
— Но давай сначала съездим в Кемер, к морю. Там сейчас тепло и нужно осмотреть один из новых люкс-отелей. Как раз надеюсь, что за эти пару дней придут актуальные новости из Москвы. Ты ведь официально теперь нашлась, Маша. Наш брак действителен и публичен… И нам еще нужно легализовать его в вашем консульстве…
Глава 33
Роскошный отель.
В правильном понимании.
Дело не только в помпезности интерьеров — этого как раз тут нет. Мне импонирует, что Кемаль тоже отошел от привычного подхода интерьера сообразно дорогой классике с элементами вычурности, что, признаться, было характерно для почерка моего отца и его деда.
Здесь экологичные материалы, много света, пространства и действительно люксовых предметов интерьера, каждый из которых — как экспонат в музее современного искусства…
— Это действительно очень стильно… Я бы сама хотела жить в таком окружении… — улыбаюсь, оглядываясь по сторонам.
— Рад, что тебе нравится… В целом это можно устроить, — улыбается мне Кемаль, — пойдем, кое-что покажу.
Мы проходим вниз по галерее, вдоль стильно оформленных молодых эвкалиптов, делающих воздух тут просто божественным. Спускаемся к берегу моря. Тут шале. Сердце заходится.
— Один из них я оставил себе, — говорит Кемаль, воодушевленный моим восторгом. Я знаю, что ему это важно. Я еще из Москвы, до гибели отца слышала, что он работает над этим проектом как его автор.
Я же с жадностью впитываю всё — дизайн стен, стилистическую концепцию, сложность архитектурных исполнений с точки зрения технического оснащения. Ведь простота в таких интерьерах — это лишь иллюзия. Чем проще, тем серьезнее основание и подход…
Мы проходим в шале, которое тоже сразу окунает нас в глубину своей легкости, в которой хочется находиться нон-стоп.
— Если бы я знал, что ты архитектор, я бы точно привлек к этой работе тебя, — обнимает сзади, целует в макушку.
— Во-первых, я пока не архитектор, а только учусь, как в знаменитой русской сказке про волшебника, а во-вторых, не умаляй работу мастера! Здесь все совершенно! От идеи до воплощения!
— Мы можем остаться тут жить, — вдруг огорошивает он меня, — я бы первое время наладил работу в самом отеле как только открывшемся, а ты… тоже бы потихоньку влилась в работу. К тому же, ты учишься дистанционно… И…
Я смотрю на него. Сердце сжимается. Кемаль нервничает. Не первый раз я ловлю себя на мысли, что словно бы он боится меня потерять. Словно бы я могу
