вещей.
— И давно у вас такие друзья? — зло бросил Андрей.
— Примерно с того же времени, как у тебя — подруги.
Наташа тем временем взирала на вазы с тюльпанами, расставленными по всей гостиной. А она еще обратила внимание, как мало цветов, посаженных ею, осталось на клумбах. Значит, ее тюльпанами для кого-то украшают помещения!
Не обращая никакого внимания на Андрея, она сказала ждущей троице:
— Поднимемся наверх.
И все гуськом засеменили за ней.
Как же еще утром она боялась зайти в спальню! Нo сейчас то ли присутствие посторонних людей делало эту комнату чужой, то ли она уже свыклась с мыслью, что расстается с этим домом, но ничего почему-то не всколыхнулось, не стало больно.
— Значит, так, — она сняла с двуспальной кровати покрывало и расстелила его на полу. — Я буду отбирать вещи, а вы связывайте тюки.
Работали молча, никто не задавал никаких вопросов. а Андрей даже не появился.
Тюков оказалось семь. Кое-что Наташа запихнула в две огромные сумки.
— А ты уверена. что все поместится в машину? — поинтересовалась она у Маши.
— Ничего невозможного нет. Как-нибудь впихнем. Я специально багажник разгрузила. Ну мы потащили. Гоу ту кар[3], - бросила она наблюдающим за ними мужчинам и взяла сумки.
Те схватились за тюки. Нагруженные как верблюды. они стали спускаться вниз по лестнице.
Андрей сидел в гостиной и курил.
Когда все вышли. Наташа подошла к мужу.
— Ты не мог бы дать мне немного денег? — спросила она. — Мне бы Машке бензин оплатить…
Он даже не смотрел в ее сторону.
— Знаешь, у меня сейчас финансовые трудности, денег нет. Может быть, позже… А твои друзья не могут дать тебе на бензин?
— Спасибо. — сказала Наташа и, сама не ожидая, резко сбросила ближайшую вазу с тюльпанами с журнального столика.
Осколки разлетелись в стороны, вода полилась на дорогой персидский ковер и попала Андрею па брюки.
— Дура, — закричал он, вскочив.
Но Наташа была уже у выхода и закрыла за собой дверь, не обернувшись и не проследив, как там Андрей справляется со своими брюками.
Навстречу ей шла Маша.
— Слушай, мать, а кто пойдет за остальными тюками? Мы же не все вынесли, — спросила она.
— Только не я.
— Мальчики, — крикнула Маша, — нужен еще один рывок!
Тс послушно вслед за своей предводительницей зашли в дом.
— Все в порядке, — сказала Маша пять минут спустя, усаживая на заднее сиденье Леона с Грэгом и впихивая им на колени мешки с одеждой. — Чем ты так разозлила супруга? Он готов был нас убить.
— Я вазу случайно уронила.
— Значит, получилась финальная точка. Ну что, подруга, домой?
Она завела свою древнюю «четверку», которая прямо-таки осела под грузом Наташиных вещей, и тихо выехала из поселка, который так и не успел стать Наташе родным.
— Грэг спрашивает, почему ты уходишь из дома, а не твой муж? Ведь это он завел себе подружку. Ты не виновата. Значит, уйти должен он, — перевела Маша, не забыв прокомментировать. — Смотри, как логично Грэг рассуждает. Я тоже так считаю. Ты получаешься пострадавшей вдвойне. И поступаешь так же глупо, как я в свое время. О чем, между прочим, не переставая жалею.
— Скажи ему, что мне так проще.
— Слушай, он не понял. Что значит — проще? Андрей предоставил тебе другое жилье?
— Маш, что ты спрашиваешь, как будто сама не знаешь!
— Так ведь не я спрашиваю! Леон, кстати, возмущен, что твой муж даже не помог тебе вынести вещи. И не соизволил познакомиться с ними. Наташ, а ведь Андрей и не понял, что они иностранцы. Он, наверное, думает, что они — наши любовники. — И Маша громко засмеялась, объясняя при этом что-то Леону и Грэгу.
— Они предлагают тебе бесплатную юридическую помощь, — отсмеявшись, продолжила Маша.
— Скажи им. что у нас настолько разные законы, что вряд ли они смогут помочь. Нo в любом случае спасибо.
Взволнованно заговорил Грэг. Он даже прикоснулся к Наташиному плечу, и она повернулась в его сторону, пытаясь понять, что он сказал. Кажется, что-то важное для него.
— Я не могу дословно. — начала Маша. — Но суть в том. что все мы переживаем тяжелые моменты в жизни. Неважно, происходит это в Америке или в России. Все люди похожи. И американцы от русских отличаются только тем. что носят обручальное кольцо не на правой руке, а на левой, к сердцу ближе. Они понимают, как тебе тяжело сейчас.
Наташа в знак благодарности покивала Грэгу. Ее почему-то растрогали эти простые слова, и она чуть не расплакалась, по сумела каким-то неимоверным усилием воли удержать свои вечно подступающие в последнее время слезы.
Дорога заняла полчаса.
Машина проехала вдоль Филевского парка и свернула в один из зеленых дворов, где стояли страшненькие пятиэтажки.
Вещи затащили в два приема. Гости, нагромоздив тюки в узком коридоре, с интересом осматривали ее жилище.
Наташе было неудобно. Она подумала, как после того дома они воспринимают родительскую квартиру. Наверное, думают, что сама она хоть и жила припеваючи, а маме с папой достойный быт наладить не помогла. Плохая дочь. Сейчас они увидят их пузатый холодильник из тех, которые не производятся уже лет тридцать и гремят, включаясь, как трактор, и поймут, что Наташа — эгоистка до мозга костей, сидевшая на шее мужа, а теперь пересевшая на шею собственных родителей. Они же говорили, что взрослые дети должны жить отдельно. Единственное, за что никогда не стыдно, — это чистота в любом углу их квартиры. Наташа и сама любила порядок, но до мамы ей было далеко.
— Проходите, — сказала она. — Выпьем чаю.
Она посадила гостей на диван в гостиной, придвинула столик, включила телевизор и отправилась на кухню ставить чайник.
В доме нашлись печенье и сыр. На всякий случай, Наташа бросила вариться сосиски. Сама она почти не ела в последнее время и даже забыла, что такое ощущение голода, но понимала, что ее помощники наверняка проголодались.
— Давай помогу, — зашла на кухню Маша. — Знаешь, они интересовались, есть ли у тебя дети. Ты извини, но я объяснила, что нет. Грэг хочет поговорить с тобой на эту тему.
— Ты уже все мои тайны пооткрывала. Следующий раз расскажешь им, какой я бываю в постели?
Маша не обратила на этот выпад никакого внимания.
— Понимаешь, они приехали в Россию знакомиться с потенциальными невестами. С кем-то там переписывались через Интернет, набрали адресов. Леон позвонил по нескольким. Два из них оказались у каких-то контор, в которых и не слыхивали ни о каких Илонах-Анжеликах. Еще по двум никто до поздней ночи не отвечал.
