у нас эта милая барышня? — перевожу тему с себя любимого на девушку, которая поспешно собирает свои пожитки и искоса рассматривает уже мою душу.
— Вероника, протеже Андрея, ну, сынок, угодил отцу так угодил.
Туманов машет рукой и приглашает к себе в кабинет, поговорить без посторонних ушей.
Приятного мало, нашего босса едва не скомпрометировали на рабочем месте. Эта недалёкая, крашенная блондинка возомнила из себя невесть что и попыталась заарканить крупную рыбешку в компании. И я теперь понимаю состояние шефа, мужик уже вторую чашку кофе допивает.
Спустя час в кабинете Туманова распахивается дверь и на пороге появляется Андрей. Он сразу останавливает на мне свой ироничный взгляд, держит паузу, а потом говорит как-то странно, намёками.
— День добрый, отцы, — и салютует, но глаз не сводит с меня.
Парень что головой бахнулся, или магнитные бури влияют?
24 глава
Дина
— Дина, мать твою! — орёт за дверью отец, а я вою в ванной на коврике и брезгливо рассматриваю кучку использованных тестов, которые пестрели двумя полосками.
— Миш, успокойся, напугаешь девочку, а ей в таком состоянии не нужно волноваться, — шикает мама, а я еще громче взвываю.
— Да может оно головонькой трахнулась о раковину и воет, мать!
И тут моя милая мамочка лично начинает тарабанить кулачками в дверь и не просто упрашивать меня выйти, а приказывать.
— Выйди из ванной и перестань выть! Ребенку хуже сделаешь, — я еще громче рыдаю, папа матерится, мама не переставая стучит.
— Отойди, женщина, дочь важнее двери.
Несколько каких-то толчков и дверь в мою ванную комнату распахивается. Смотрю на дверной проём опухшими глазами и ничего не вижу. Новый всхлип, роняю голову на колени и руками обнимаю их.
— Доча, — шепчет мама и гладит по голове, — дурочка, это же счастье, дети — это счастье, ты что?!
Отец подхватывает меня на руки и несет в спальню, укладывает на кровать, мама сразу тычет мне тёплый чай.
— Попробуй выпить, — подносит чашку к губам, а мои зубы едва не цокают по тонкому фарфору.
— Можно подумать, что кто-то умер, — бурчит отец и с особым вниманием рассматривает один из тестов, — а тут, понимаешь ли, дедом буду.
Я вытаращилась на него, слова застряли в горле. Он заразился от меня идиотизмом воздушно-капельным путём? Потому что я точно так же то ли зачарованно, то ли пришиблено смотрела на тесты и невнятно бубнила под нос, а потом, когда реальность стукнула в темечко, меня прорвало. У него как со второй фазой — осознанием, будет или нет?
— Легче? — спрашивает мама, а сама, прижимая меня к себе, наблюдает, как папа ходит из стороны в сторону и что-то думает.
Мне не нравится его тихо помешанный вид, это значит только одно: он что-то удумал. И вот он — взрыв!
— Я лично поговорю с Рубцовым, надеюсь, он мужик адекватный, сразу поймет, что нужно делать в такой ситуации.
— Папа! — визжу я на всю комнату, соскакивая на ноги, едва не шандарахнувшись с кровати, потому что голова закружилась.
— Дурочка, да что же ты вторишь? — мама едва успела меня подхватить, — Миша, ты думай, что говоришь, Дина лично должна сообщить Алексею, что они станут родителями.
Я вылупилась на родительницу, как баран, она что с катушек слетела тоже? Какой Рубцов? Пусть ещё скажут, что нам пожениться надо! Пффф, это так старомодно!
— Да, возможно, ты права, Алёна, такие новости лучше тет-а-тет сообщать, ну а уж о свадьбе потом в узком семейном кругу поговорим.
Это какой-то пипец! Я обессилено упала на подушки и прижала ладони к глазам. Мне это только снится, просто снится. Стоит только себя ущипнуть, и этот ужасный сон просто исчезнет. И что вы думаете? Я щиплю себя за руку и вскрикиваю от боли. Мама рядышком аж подпрыгнула.
— Где болит?
— Оставьте меня в покое, я хочу поспать! И ни с каким Рубцовым я говорить не буду, и вообще, кто вам сказал, что я хочу за него замуж. Уже достаточно того, что он отец моего ребёнка.
МОЕГО… я произнесла это так легко и просто, что даже застыла на какой-то момент, а руки самовольно скользнули к животу, где уже жил он или она. Черт, а ведь я когда-то мечтала о свадьбе, о ребенке. И если бы не мой изменщик, всё это уже давно у меня могло быть.
Родители с первого раза не поняли моей просьбы, они словно не слышали. Папа только иронично насмехался, рассматривая мою злобную физиономию. Мама смотрела на него, и у меня сложилось впечатление, что они мысленно общаются.
— Позже поговорим, — папа сказал финальное слово, — но, доча, поверь папе, что так просто ничего дальше не будет, у тебя есть время подумать и сделать правильные выводы.
Родители тихонько вышли, оставив меня в одиночестве. Я этого хотела, не спорю, но стоило двери закрыться, как я почувствовала жуткую горечь. Ну как так? Динка, ты же неглупая девчонка, а так опростоволосилась!
Я сильнее куталась в тонкий плед и пыталась согреться. Не смотря на то, что в комнате было тепло, я дрожала, как осиновый лист. Слава Богу, уже не тошнило, надеюсь, что это будет нечастое событие во время моей беременности. Мне жутко не понравилось обниматься с унитазом: жалкое зрелище. И почему мужики не чувствуют и десятой части того, что испытываем мы, женщины.
Рубцов, как бы я хотела, чтобы и тебя сейчас так же выворачивало, гад такой. Да я чувствовала жуткий озноб, как только начинала думать о том, что нужно поговорить с Алексеем. Не хочу! Я лучше сама буду разгребать последствия своих опрометчивых поступков, чем буду видеть рядом его противное лицо. Будь он где-то по близости, вцепилась бы в него ногтями и устроила скандал. Гад, он виноват, что тогда утащил меня к себе, да и вообще, что тогда в ресторане полез ко мне целоваться.
И если за последние полчаса я уже совершенно спокойно принимала факт своей беременности, то заставить свой мозг уяснить, что нужно как-то поговорить с Рубцовым, у меня не получалось. Даже если мы поговорим, то, что выйдет из этого разговора?
Несколько дней родители не давили на меня, наоборот, проявили всю свою заботу и терпение, я даже расслабилась, и меня уже не сильно по утрам штормило. Радовалась, что мои родители, возможно, всё друг с другом перетёрли и решили лишний раз меня не трогать. Ага, не тут-то было.
С раннего утра к нам в гости заявился Андрей, он недавно прилетел с отдыха и
