к кубикам пресса, которые под моими неуверенными прикосновениями дрогнули. В одном была уверена на сто процентов: передо мной мужчина, и, судя по формам, которые я как-то слишком откровенно изучала, водя ладонями по упругому телу совершенно бесстыдно, достаточно ухоженный мужчина.
При всём при этом нужно было не забывать танцевать, поэтому я то прижималась своей грудью к мужской груди, то плавно качала бёдрами, то вообще обнаглела и, развернувшись спиной, потёрлась попкой о незнакомца. А когда песня подходила к финалу, снова развернулась к партнёру лицом, прижалась, ухватилась за узкую талию левой рукой и бесстыдно закинула правую ногу на чужое бедро, почувствовав, как сильные пальцы тут же схватили меня под коленкой. Вторая мужская ладонь обняла за талию, помогая откинуться назад, прогнувшись дугой в пояснице, и тем самым ближе прижаться бёдрами к соблазняемому, почувствовать не только его стройное и упругое тело, но и слишком явное желание обладать мной.
Я так испугалась, ощутив, как тугой ноющий узел восторга и желания завязывается и внизу моего живота, что поспешила принять приличную позу и поскорее выбраться из возбуждающих моё тело объятий. Но кто бы меня отпустил.
Ведущий закричал «Браво!» на последних аккордах, и я тут же сорвала с себя маску и поймала сверкающий огнём чёрный взгляд Даниила Андреевича на своём ошарашенном лице. Он наконец-то разрешил мне выпрямиться, подтянув к себе, но ногу не отпускал, я так и стояла на глазах у всех, закинув ногу ему на бедро, а из слишком откровенного выреза виднелись чулки, кромку которых этот деспот поглаживал большим пальцем, вызывая в моём теле такие эмоции и желания, о которых я никогда не знала прежде. Даже не представляла, что могу чувствовать вот так, ярко, волнительно до боли в животе. С трудом набирала воздух в грудь, хотя она и вздымалась слишком часто, кислорода совершенно не хватало.
Стояла и зачарованно смотрела в эти чёрные глаза напротив, и не знала, что делать дальше. Одновременно хотелось податься вперёд, чтобы прижаться к этим надменным губам, а с другой стороны, так хотелось замахнуться и залепить звонкую пощёчину, чтобы больше никогда не трогал меня вот так откровенно. Мерзавец!
Его и меня спасла всеми любимая Элечка. Она фурией подлетела к нам и с совершенно не женской силой оттащила от меня директора, что-то напевая ему на ушко, а меня награждая таким взглядом, что просто не представляю, как сквозь землю не провалилась.
В груди неприятно заныло и отчаянно захотелось убежать прочь. Ведущий тем временем что-то вещал, объявлял итоги, затем раздались аплодисменты, а после массовик-затейник подошёл ко мне и вручил красивую свечу с фразой «Поздравляем победительницу!»
А мне стало так неловко, мерзко на душе, что когда Инна вручила очередной бокал с чем-то непонятным, залпом опрокинула его в себя, собираясь сразу после этого отправиться домой, залезть в ванну и смыть с себя прикосновения босса, что до сих пор обжигали кожу. Но как-то всё странно и совершенно неожиданно расплылось перед глазами ещё больше. Люди, предметы стали смазными, и я поняла, что очень хочу спать. Решила, что посижу немного в уголке на диванчике, отдохну, и сразу домой. Присела, закрыла глаза буквально на мгновение, а открылись они уже в совершенно в другом месте.
Глава 14
Опять эта головная боль. Нет, так жить нельзя, нужно срочно что-то делать, а то я так в клуб анонимных алкоголиков, как так и надо, ходить буду.
«Всем привет, я Аня и я алкоголик!»
Второй раз за неполные две недели напиваться до бессознательного состояния — это уже слишком. Но если с головной болью ещё как-то можно было смириться, то с тошнотой — не очень. Всё кружилось, плыло, особенно когда открывала глаза.
«Не поняла, что это?» — подумала, когда ощутила у себя на талии приятное тёплое давление.
Сквозь тошноту и головную боль открыла глаза и, подняв одеяло, посмотрела на свой живот, где совершенно по собственнически разлеглась широкая мужская ладонь. Сказать, что я обалдела, это ничего не сказать. Безумно страшно было обернуться и узнать, кто там, за моей спиной. И вот кто я после этого? Как такое можно вообще!
Осторожно, очень медленно обернулась через плечо и обнаружила мирно сопящего Даниила Андреевича. С одной стороны, то, что я оказалась в постели уже знакомого мужчины, успокаивало, значит, ещё не всё так запущенно, ну а с другой, какого хрена!
Решила потихоньку отползти от него, незаметно выскользнуть из тёплых объятий и уйти из квартиры, пока босс спит. Может, мне повезёт и он тоже ничего не вспомнит о случившемся. Немного сместилась к краю, потом ещё, и ещё чуть-чуть, и только я собралась спустить ногу на пол, как мой первый схватил за талию и решительно подтянул к себе, плотно прижав спиной к своей груди, словно я кусок жареного мяса, а он очень голодный и никому меня не отдаст. Это было так приятно. В этих крепких руках хотелось расслабиться и остаться навечно. Просыпаться вот так каждое утро, смотреть в чёрные глаза, но он почти женат, у него есть невеста, а я — как последняя падшая женщина. Так нельзя!
«Иванова, когда же ты уже научишься включать голову и перестанешь делать глупости!»
Видимо, краснеть как рак уже входит в привычку, потому что ощутила, как предательски зажгло щёки. Снова завозилась в чужих руках в попытке выбраться на волю, но нежный поцелуй в плечо заставил замереть.
Резко развернулась лицом к Александрову и, строго посмотрев в глаза, зло прорычала:
— Нет, не может быть! Ты опять? Сколько можно?
— Не я, а ты. Что я могу сделать, если тебя ко мне тянет? — надменно улыбнувшись, ответил мой руководитель и, притянув к себе, впился своими губами в мои.
Я задохнулась от возмущения, стала вырываться, но все мои жалкие попытки были быстро пресечены, и в конечном счёте я сама не заметила, как сдалась и со всей страстью прижалась к Дане, отвечая на его ласки и поцелуи.
Даже не поняла, куда делись головная боль и тошнота, осталась только жажда, жажда прижиматься к нему плотнее, касаться мягкой кожи, волос, вдыхать этот цитрусовый аромат мужского тела. Это безумие, и неизвестно, куда бы оно меня завело, если бы не звонок на телефон руководителя.
Отстранилась от Александрова, с трудом дыша и посмотрев на разрывающийся мобильный на тумбочке, прочла вслух:
— Эля! Ну конечно, кто же ещё! Что я за дура!
Тут же резко оттолкнулась от широкой груди, и
