Повернувшись к Тристану, я чувствую, как он хватает меня за руку и, переплетя наши пальцы, уводит из блока.
Только когда мы отъезжаем от Тринити, Тристан произносит:
— Мы проведем весь день на яхте. Тебе нужно отдохнуть.
Мои губы изгибаются в улыбке, я откидываю голову на подголовник и шепчу:
— Спасибо.
Через несколько минут мерный шум дороги убаюкивает меня.
Когда руки Тристана скользят под мое тело и он прижимает меня к своей груди, я бормочу:
— Мы уже приехали?
— Тсс… — шепчет он, закрывая дверь машины и направляясь к причалу. — Спи, ангел.
Я снова проваливаюсь в сон и просыпаюсь с легким чувством дезориентации. Сажусь и оглядываю роскошную каюту: шелковые простыни и потрясающий панорамный вид на неспокойное море. Сама каюта обставлена мебелью из темного дерева.
Я бесшумно выбираюсь из постели и иду босиком. В ванной комнате нахожу зубную щетку и пасту, быстро привожу себя в порядок и отправляюсь на поиски Тристана.
Миновав гостиную, которая выходит на корму яхты, я нахожу Тристана: он стоит, опершись руками о перила, и смотрит на синий горизонт. Я прижимаю ладонь к его спине и ныряю под его руку, чтобы обнять.
Тристан тут же берет меня за подбородок, заставляя поднять лицо, и его губы накрывают мои. Его язык врывается в мой рот, и каждым властным движением он зажигает огонь в моем теле. Когда поцелуй заканчивается, он спрашивает:
— Проголодалась?
Запыхавшись, я могу только кивнуть. Казалось бы, за десять месяцев я должна была привыкнуть к его напору, но каждый раз это вызывает во мне ответный трепет.
— Идем.
Он ведет меня к мягким диванам. Как только я сажусь, стюард приносит поднос с фруктами и стакан газированной воды.
— Я подумал, ты захочешь чего-нибудь легкого, — объясняет Тристан, когда стюард уходит.
Я беру горсть винограда и отправляю ягоду в рот.
— Спасибо. Это идеально.
Тристан наблюдает за тем, как я ем, и когда я насыщаюсь, он медленно качает головой:
— Ты слишком сильно себя истязаешь. Мне это не нравится. — Его голос звучит обманчиво спокойно.
Очистив горло, я кладу руку ему на бедро:
— Скоро каникулы, и тогда я высплюсь за всё пропущенное время.
Тристан наклоняет голову.
— Мне всё равно это не нравится.
Я придвигаюсь ближе и прижимаюсь к его боку, признаваясь:
— Мне трудно сосредоточиться на учебе, поэтому подготовка занимает гораздо больше времени.
Взгляд Тристана встречается с моим.
— Почему тебе трудно сосредоточиться?
— Из-за тебя, — поддразниваю я его с игривой улыбкой, а затем добавляю уже серьезнее.
— Я просто потеряла интерес к праву.
— Почему бы тебе тогда не перевестись на другой факультет?
Я задумываюсь, прежде чем ответить: — На какой? Нет ничего, что бы меня хоть сколько-нибудь интересовало.
Тристан целует меня в висок.
— Сдай экзамены, а на каникулах мы об этом поговорим.
Я киваю, чувствуя облегчение от того, что поделилась своими тревогами, и смотрю на океан.
— Здесь так спокойно.
— Да, — шепчет он. После нескольких минут тишины он добавляет:
— Всё готово для нашей поездки.
Я поднимаю на него глаза.
— Жду не дождусь. — Вспомнив, что я еще не говорила родителям о планах провести лето у Тристана, я добавляю: — Нам нужно съездить на ужин к моим. Мне еще предстоит сказать им, что я буду жить у тебя.
Уголок его рта приподнимается.
— И как, по-твоему, они это воспримут?
— Мама, скорее всего, сразу начнет планировать свадьбу, — ворчу я.
Взгляд Тристана удерживает мой в плену. — Мне нравится, как это звучит.
Я выпрямляюсь и наклоняю голову.
— Свадьба?
Он медленно кивает.
— Да. И чем скорее, тем лучше.
Мои глаза расширяются, что вызывает у него ухмылку.
— Не выгляди такой удивленной. Ты и так уже моя. Я просто надену кольцо тебе на палец.
Мои губы приоткрываются, на мгновение я лишаюсь дара речи, а в сердце пузырится счастье.
— Ты правда хочешь на мне жениться?
Его губы растягиваются в обжигающей ухмылке.
— Больше всего на свете. — Он кладет ладонь мне на шею и запечатлевает на моих губах властный поцелуй. — Ты владеешь мной, Хана.
ТРИСТАН
Мистер Катлер наливает мне бурбон и спрашивает:
— Ты уже всё спланировал для поездки в Исландию?
Я сажусь и жду, пока он тоже займет место, прежде чем кивнуть.
— Всё организовано. Полетим на моем частном самолете.
Его взгляд впивается в мой.
— Буду честен: я удивлен тем, насколько серьезны твои намерения по отношению к Хане.
Мой взгляд становится жестче, я слегка наклоняю голову.
— Очевидно, вы ожидали чего-то другого.
Он кивает и бормочет:
— Учитывая количество соглашений о неразглашении, в которых ты фигурируешь, можешь меня винить?
Минус того, что отец Ханы — один из моих адвокатов: он слишком много знает о моей личной жизни. Я издаю короткий смешок.
Он делает глоток бурбона и спрашивает:
— Насколько всё серьезно?
— До смерти. — Это слово звучит резко, но оно подводит итог всему.
Мистер Катлер долго изучает меня, но я не отвожу взгляда. Затем он спрашивает:
— Как дела в новом бизнесе?
Алексей нанял дядю Димитрия, Михаила Ветрова, в качестве нашего адвоката. Он занимается всем, что касается Хейзов и Козловых, и теперь ведет все мои личные дела.
— Хорошо, — отвечаю я.
Мистер Катлер глубоко вздыхает, и видя беспокойство в его глазах, я произношу:
— Я не откажусь от Ханы. — Понимая, что ему нужно это услышать, добавляю: — Я люблю её.
Его глаза слегка сужаются.
— Тебе лучше беречь её, Тристан. Мне плевать, кто ты такой. Если с моей дочерью что-то случится, тебе придется иметь дело с Фэлконом, Мейсоном и мной.
Восхищаясь его решимостью, я позволяю уголку рта приподняться.
— Приятно знать, что я не единственный, кто готов пойти на войну ради неё.
— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — бормочет он.
— Я счастлива, — внезапно раздается голос Ханы. Она стоит, прислонившись к дверному косяку. Она подходит к дивану, где сижу я, и кладет руку мне на плечо. — Тристан ко мне только добр, папочка. Тебе не о чем беспокоиться.
Мистер Катлер улыбается дочери.
— Это всё, чего я для тебя хочу, котенок.
— Пора за стол! — кричит миссис Катлер из столовой.
Мы
