же время мне казалось, что мой член вот-вот взорвется от мощной вибрации.
Мои бедра дернулись вперед, я вошел в Хану до предела, и в этот миг мир просто взорвался.
— Сука. Сука. Сука, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, уверенный, что сейчас раскрошу коренные зубы от напряжения.
Оргазм прошил меня насквозь, член пульсировал в такт бешеному сердцебиению, пока я изливался в неё. Удовольствие еще не отпустило меня, когда киска Ханы снова начала настойчиво сжиматься.
— Хана, — прорычал я. Мне удалось приподняться, но она тут же потянула меня обратно. А затем она впилась, как чертов вампир, своими зубами в мою шею. Её чувственный стон опалил мою кожу прямо перед тем, как она начала содрогаться всем телом.
Мои мышцы свело, когда возбуждающее покалывание прошило всё тело и ударило прямо в головку. Губы обнажили зубы, и шипение вырвалось из моей груди — второй, еще более интенсивный оргазм накрыл меня, словно удав, выдавливая последние капли.
Не в силах вздохнуть полной грудью, я использовал остатки сил, чтобы вырваться из мертвой хватки Ханы. Я сорвал это гребаное вибрирующее кольцо и, пошатываясь, рухнул в одно из мягких кресел напротив кровати. Хватая ртом воздух, я наблюдал за тем, как рука Ханы скользит между её ног. Она обмакнула кончик среднего пальца в наше семя и начала неспешно ласкать свой клитор. Её движения были ленивыми, она смаковала угасающие искры оргазма. Это было самое эротичное зрелище в моей жизни.
Хана приподнялась на локтях и с удовлетворенной улыбкой произнесла:
— Ого. Мне определенно нравится это кольцо.
Наконец отдышавшись, я пробормотал: — Это было впервые.
Хана вскинула бровь, и её улыбка стала шире.
— У нас был общий «первый раз»?
Я кивнул, поднимаясь с кресла.
— Черт, это было мощно.
Когда я склонился над ней, она усмехнулась.
— Добро пожаловать в мой мир.
Я наклонил голову, встречаясь с ней взглядом.
— Вот что ты чувствуешь, когда ты со мной?
Она кивнула, прежде чем нежно поцеловать меня в губы. — Каждую секунду.
Наши глаза встретились, и в моей груди разлилось чувство триумфа.
— Ты — моя одержимость, — прошептала Хана. — Моя зависимость.
Мои губы с силой накрыли её рот, я снова вжал её в матрас. Мои зубы жаждали пустить кровь, пока я крал её дыхание. Пальцы впились в её ребра. Хана обхватила мой член и начала ласкать его. Разорвав поцелуй, она выдохнула:
— Теперь я хочу, чтобы ты взял меня жестко. Мне нужна моя тьма.
Её рот снова нашел мой, зубы прикусили нижнюю губу. Она тут же успокоила жжение языком, и под настойчивыми движениями её пальцев я снова стал каменным в её руках.
Прервав поцелуй, я подсунул руку под спину Ханы и сдвинул её выше по кровати. Перевернул её на живот, заставив выставить зад. Встав на колени позади неё, я сделал пару толчков, чтобы подготовить вход. Выйдя, я пристроился сзади и силой вошел в тесный канал. Наградой мне стал резкий вздох Ханы; она выгнула спину и запрокинула голову.
Обхватив её рукой за живот, я начал ласкать её клитор, мощными толчками входя в неё. Я брал её так же неистово, как она меня пару минут назад, пока её оргазм не вырвал у неё крик, который, я уверен, услышали даже пилоты. Я продолжал вбиваться в неё, пока тесные стенки ласкали меня до безумия. Хана вытянула руки вперед и вцепилась в покрывало — этот вид свел меня с ума. Удовольствие прошило позвоночник, я вошел так глубоко, как только мог, и член снова запульсировал, лишая меня последних сил.
Я едва успел выйти, прежде чем рухнуть на неё, и мы оба провалились в матрас. Второй раз за тридцать минут я лежал без сил, без дыхания и запредельно, мать его, счастливый.
ГЛАВА 23
ХАНА
После того умопомрачительного секса мы с Тристаном приняли душ и проспали до самого конца полета. Чувствуя себя отдохнувшей и переполненной восторгом, я гляжу в окно машины: пейзаж снаружи напоминает равнины, по которым только что пронесся очищающий огонь.
Мы въезжаем в живописный городок и останавливаемся у отеля «Хилтон». Оглядевшись, я спрашиваю:
— Мы можем пойти погулять по городу?
— Сначала еда и заселение, а потом всё исследуем.
Шофер открывает дверь Тристану, и тот выходит, поблагодарив мужчину. Затем Тристан открывает дверь мне и помогает выбраться. Коридорный забирает наш багаж, пока мы заходим в отель.
Тристан берет на себя регистрацию, и когда мы наконец заходим в люкс, я издаю счастливый вздох. Как только мы оказываемся наедине, я обхватываю Тристана за талию и крепко прижимаю к себе.
— Спасибо, что привез меня сюда.
Его сильные руки прижимают меня к груди. Он наклоняется, его дыхание щекочет шею, а затем он слегка прикусывает кожу, отчего по моему телу разлетаются искры.
— Давай располагаться. Позавтракаем и пойдем гулять.
Открыв чемоданы, которые коридорный оставил в спальне, я принимаюсь развешивать наши вещи в шкафу. Тристан помогает: достает одежду и подает мне, чтобы я просто нанизывала её на плечики. Мы справляемся быстро. Я освежаюсь и выхожу к Тристану в гостиную.
— Готова? — спрашивает он, протягивая мне руку.
— Определенно. — Я улыбаюсь и переплетаю свои пальцы с его.
Мой взгляд скользит по Тристану, когда мы выходим из люкса. Осознание того, что я на острове только с ним — только мы двое, — наполняет меня невыразимым трепетом. Зайдя в лифт, я шепчу:
— Только ты и я на целых две недели.
Тристан смотрит на меня сверху вниз, уголок его рта приподнимается:
— Вся моя.
Двери раздвигаются, и мы направляемся в ресторан. Когда мы усаживаемся, официант подходит к столу; я заказываю капучино, а Тристан — черный кофе. Пока нам несут напитки, я не свожу глаз с Тристана, любуясь его растрепанными темно-каштановыми волосами и бледно-голубыми глазами.
— Ты чертовски горяч, — произношу я, прижавшись губами к краю чашки.
Мое замечание вызывает ухмылку на его губах, и он бормочет:
— Прямо как в аду.
Я усмехаюсь: — Я была права. — Бровь Тристана слегка приподнимается. — Я взглянула на тебя один раз и сразу поняла, что ты — ходячая неприятность.
Ухмылка превращается в темный оскал, от которого в животе порхают бабочки.
— И всё же, ты здесь.
Я киваю и делаю глоток.
— И всё же, я здесь.
— Ни о
