немедленно захотелось развернуть её к себе и поцеловать, но вместо этого он улыбнулся и, потянувшись к приборам, сбросил скорость до минимума, позволяя ветру управлять судном и плавно покачивать его на волнах.
— Если честно, мы довольно далеко отплыли от берега! Сейчас было бы разумнее развернуть яхту в обратном направлении и поплыть к берегу, но мне не хотелось бы чтобы этот вечер закончился так скоро… Ты не замёрзла? Хочешь я схожу за пледом? Или можем посидеть в каюте? Становится прохладно.
— И пропустить закат? Нет. ни за что! Давай посидим на диванчике? — предложила Маша.
— Хорошо, давай. Тогда я спущусь за фруктами и сыром, если не возражаешь?
— Не возражаю! Я бы с удовольствием чего-нибудь поела! А это ничего, если мы штурвал оставим без присмотра?
— Ничего, я заглушу мотор, и мы положимся на ветер! — улыбнулся Антон и снова отправился вниз.
Когда он вернулся, Маша наконец отпустила штурвал, устроилась на сиденье и, откинувшись на спинку, потягивала вино и наблюдала за волнами, которые то и дело ударялись о борт.
Гордеев поставил на столик тарелку с фруктами и сыром и опустился рядом, как бы между прочим закидывая руку на спинку сиденья, будто чуть приобнимая девушку.
— Как успехи на съёмочной площадке? — спросил он, протягивая ей кусочек ананаса. — И для чего сегодня решили умаслить спонсоров?
— Я не знаю, — пожала плечами девушка, взяла у него из рук ананас и стала есть. — Вероятно, мы не вкладываемся в бюджет! Деньги закончились, а фильм ещё не снят. И хотя мы уже на финальной прямой, но всё же. А что, если проект заморозят? Такое ведь может быть, правда? А что, если это случится из-за меня?
— Всё будет хорошо, поверь мне! Да такой другой, как ты, нет, и я понимаю желание спонсоров полюбоваться тобой, но надеюсь, они утешатся мисс Санкт-Петербург, которую твой партнёр сегодня сопроводит на мероприятие! — ответил Антон и подлил ей вина.
— Как тебе удаётся всё вот так молниеносно разруливать? — обернувшись и глядя прямо ему в лицо, спросила девушка.
Гордеев улыбнулся и сделал глоток вина.
— Просто я давно в бизнесе, Машенька, и если б я не умел молниеносно реагировать на любые ситуации, а их немало было в моей жизни, то давно бы уже прогорел! Значит, через неделю-другую съёмки закончатся? — сменил тему Гордеев.
— Ну да! Не называй меня, пожалуйста, Машенькой! — попросила девушка, поморщив носик. — Можно просто Маша?
— Хорошо, как скажешь, Маша! — улыбнулся мужчина и, неожиданно наклонившись к ней, стал убирать с лица пряди волос, которые усиливающийся ветер подхватывал, трепал и то и дело бросал ей в лицо. — И что же дальше? Какие планы?
Лигорская снова неопределённо пожала плечами.
— Пока никаких! Отснятый материал будет в производстве, ещё потребуется озвучка и прочие технические моменты. Но думаю, неделя или две, и я буду свободна. Наверное, мы поедем с Катюшей в деревню, навестим бабушку… А что? Почему ты спрашиваешься?
— Потому что хочу, чтобы ты приехала с Катюшей ко мне в гости.
— Ну… — протянула девушка в своей излюбленной манере, сжимая пухлые губы так, что на щеках заиграли ямочки. — Я ведь по-прежнему о тебе почти ничего не знаю.
— Да неужели? — удивлённо вскинул брови Гордеев. — Это даже интересно. А мне казалось, я как на духу рассказал тебе обо всём на свете! Спрашивай, — приняв самое серьёзное выражение лица, сказал он.
— Как ты жил после того, как мы расстались на набережной Мойки? — спросила девушка первое, что пришло на ум.
— Как-то жил… — пожал плечами Антон. — На самом деле, был очень занят делами. Но при этом в самых неожиданных местах — за рабочим столом, на переговорах или сделках — меня настигали мысли о тебе. Я скучал и, не считая себя особенно романтичным, садился писать тебе письма, выбирал подарки и цветы. Я боялся, как мальчишка! — с самым серьёзным видом признался мужчина.
— Чего? — давясь смехом, осведомилась Лигорская.
— Того, что ты забудешь обо мне!
— Разве такое возможно? Я таких, как ты, не встречала раньше… — честно призналась девушка.
Они болтали и смеялись, пили вино и ели фрукты, забывая обо всём на свете. А между тем вспыхнул и погас закат, на яхте зажглись сигнальные огоньки. Тёмная, бархатная августовская ночь как-то быстро опустилась на море, волнение на котором всё усиливалось. Стало свежо, и Маша потянулась за пледом, с удивлением отметив, что на тёмном небе не видно звезд, а ведь в августе до них, казалось, можно просто достать рукой.
— Кажется, погода портится, — заметил Гордеев, отставляя бокал и поднимаясь. — И как бы мне ни хотелось продлить этот вечер, думаю, нам пора возвращаться!
— Нас может настичь шторм? — улыбнувшись, спросила Лигорская, забираясь с ногами на сиденье и глубже закутываясь в шерстяной плед.
Антон огляделся и, ловко перепрыгнув через небольшое ограждение, разделяющее кокпит и место отдыха, нажал на кнопку и стал медленно опускать рычаг, приводя тем самым судно в движение. А на горизонте вспыхнули первые зарницы. Близилась гроза.
— Маш, тебе лучше пойти в каюту и переждать грозу там. Ты промокнешь, можешь простудиться. И вообще, здесь, наверху, может быть жарко! — попросил Антон, на мгновение обернувшись к ней.
— Нет, — решительно заявила девушка. — Я останусь здесь, с тобой! — она сбросила с плеч плед и стремительно вскочила на ноги. Ударившаяся о борт волна окатила девушку водопадом брызг, судно качнуло, и девушке пришлось ухватиться за поручень, чтобы не упасть. Погода стремительно менялась…
— Маша! — крикнул Гордеев, но внезапно налетавший мощный порыв ветра заглушил его слова.
А Лигорская, растерявшись лишь на мгновение, быстро взяла себя в руки. Она перебралась через ограждение и вот уже стояла рядом с Гордеевым.
— Я могу тебе чем-то помочь? Скажи, что нужно делать? — крикнула она.
Мужчина быстро наклонился к боковому ящику, открыл его и достал спасательный жилет.
— Надевай! — протянув его девушке, скомандовал Антон.
Маша спорить не стала, натянула через голову жилет и закрепила ремни.
— Так, главное, помни первое правило: никакой паники. Я не единожды попадал в шторм и знаю, что делать! Держись за поручни, не поднимайся на палубу, старайся сохранять равновесие!
— Хорошо, я поняла! — кивнула девушка и вздрогнула, когда ещё одна волна, разбившись о борт, залила водой кокпит.
— Закрой все люки, двери в каюту и шкафчики, вода не должна попасть внутрь. И убери бутылку и бокалы! — продолжал отдавать приказы мужчина. Обеими руками он удерживал штурвал, которым пытался развернуть судно так, чтобы держать курс под углом сорок пять градусов к волнам, дабы избежать столкновения. Но судно не поддавалось, мешали паруса, которые с
