говорил о том, что ждет и ищет любовь и семью. Он не может хотеть этого со мной, ведь толком не знает меня.
А я… Я не хочу, чтобы узнавал.
Пока иду к выходу из зала, стараюсь не смотреть по сторонам.
Держи лицо, Снежана.
Не пялься во все глаза на приглашенного певца на сцене. Знаю, что хочется, но не надо. Перебори в себе желание расплыться в улыбке и подкатить к нему за автографом. Это неуместно. Это…
– Приве-ет, меня зовут Настя, можно попросить автограф? Распишешься у меня на груди?
Это, черт побери, просто ужасно.
Закатываю глаза и покидаю зал, чтобы случайно не стать участницей подобной позорной сцены. Я почти уверена, что Фаллос на следующем отборе за меченное этим популярным певцом декольте поплатится отчислением с шоу…
Выхожу из зала и оказываюсь у лестницы. Свет здесь также приглушен, а вокруг никого.
Самое то, чтобы перевести дух.
Тянусь к двери, чтобы прикрыть ее за собой, и сквозь щель замечаю, что Буэр отдает микрофон Алексею. Все аплодируют, а Алекс спускается в зал… и уверенным шагом направляется к выходу.
Нет… Нет!!!!
Он не должен обнаружить меня здесь. Ни за что.
«Второй этаж», – проскальзывает в голове, но я понимаю, что то же самое подумает и Алекс. И тогда я принимаю одно из тупейших решений – прячусь под лестницей. И ситуация становится еще хуже, когда я понимаю, что прячусь там не одна.
– Занято! – шипит девичий голос, но я непоколебима.
Забиваюсь в тесное пространство, почти вплотную прижимаясь к девушке, чье лицо тускло освещает лишь телефон. Я понимаю, с кем имею дело, только когда мы прилипаем друг к другу.
– Серьезно? Я отдала тебе одно из своих любимых платьев, чтобы ты в нем пряталась под лестницей?
– Диана? – глупо выдыхаю я, на что та в ответ дерзко хмыкает:
– А ты надеялась здесь на встречу с кем-то другим?
– Я надеялась, что тут никого не будет.
– Вот так совпадение. Я тоже! – фыркает Фогель и пытается отстранить меня, но я крепко впиваюсь пальцами в тонкие плечи Дианы.
– Не выгоняй меня! Пожалуйста!
И тут дверь хлопает. Мы обе замираем.
Диана отбрасывает попытки вытолкнуть меня за борт и даже гасит телефон, чтобы случайно не выдать наше присутствие. Я перевожу на нее благодарный взгляд, но тут же мрачнею.
У этой девицы талант прожигать глазами. В жизни бы не подумала, что она может создавать такое.
Я облегченно выдыхаю, когда над нашими головами слышатся шаги. Это Алекс идет наверх.
Когда шум на лестнице стихает, я отступаю от Дианы, чтобы вернуться в зал. Еще какое-то время Алекс проторчит наверху и только потом спустится обратно на бал. Я постараюсь, чтобы он нашел меня там не сразу, а начал танцевать и общаться с другими девушками. Потом уже можно снова не бояться сиять и блистать.
– Не хочу показаться грубой, – слышу голос Дианы и оборачиваюсь: – Хотя ладно, мне, в общем-то, все равно. Так что, грубо или нет, слушай. То, что происходит, – она указывает пальцем на меня, а потом на лестницу над головой, – это странно.
– Я знаю. – Пожимаю плечами и мило улыбаюсь.
– Я шила это платье, чтобы в нем покоряли сердца.
– Боюсь, у меня это получается слишком хорошо. Пугающе хорошо.
Диана криво улыбается и качает головой:
– Или ты просто боишься? Поверь, я знаю, что это такое.
Я хочу узнать больше, но телефон Дианы вдруг звонит. На экране замечаю брюнета в хирургической форме и красное сердечко возле имени, которое прочитать не успеваю.
– Жених звонит, – смущенно улыбается Диана.
Я киваю, тоже улыбаясь, и она принимает вызов.
Ласково щебеча, Диана снова уходит под лестницу, где прячется от суеты зимнего праздника. Я ее больше не тревожу и со странным смятением возвращаюсь в зал.
Перед глазами снова пляшут искры цветомузыки. От блесток кружится голова: платья, маски, блики на стенках бокалов, сверкание гирлянд, которое отражается в елочных игрушках…
– Я тебя потерял.
Прежде чем обернуться, позволяю себе секунду слабости. С досадой поджимаю губы, выдыхаю. Он нашел меня. Я оступилась. Перепутала Алекса с кем-то, кто вышел из зала вместо него.
Но, когда я разворачиваюсь к парню позади себя, с души будто камень падает.
– Ты пропустила, как участницы танцевали ламбаду, – рассказывает Дима. Он смотрит на меня, пока объектив направлен в зал. – Похоже, не дождались Александра. Он куда-то пропал…
Он запинается, будто споткнувшись о мысль, и я вижу, как что-то в его голове складывается в единую картину.
– Как раз когда пропала ты, – договаривает Дима, и я чувствую, как кровь отливает от лица.
О нет…
Или «о да»?
Все видели, как мы танцуем. А потом ни от кого не укрылось, что мы ушли куда-то почти одновременно. Да еще и без камер. И пусть отсутствие длилось не дольше десяти минут, я могу себе представить, какие слухи поползут.
Антонина будет в восторге. Девушки – в возмущении. Алексу придется несладко, ведь он может прослыть скорострелом. Ну а мне…
– Снежана… – Лицо Димы медленно меняется. Улыбка сползает с лица.
Мне становится стыдно, хотя я не сделала ничего такого.
– Что?
Замечаю, что на меня посматривают другие гости и участницы. Их взгляды – иголки под кожей.
– Ты ведь обещала, что мы будем помогать друг другу. Крутые кадры, шоу… Забыла? – несколько обиженно произносит Дима, и что-то внутри меня трещит по швам.
Ну конечно. Он беспокоится о нашем договоре.
Не знаю, с чего вдруг я решила, будто Диму волнует то, чем занималась с Алексом за закрытыми дверьми. И не знаю, почему меня тоже происходящее так выводит из себя!
Останавливаю официанта, который проходит мимо, разнося шампанское. Забираю у него сразу весь поднос и вручаю его опешившему Диме.
– Что ты?..
Камера на штативе ждет, когда Дима снова возьмется за работу, но его руки заняты. Он пытается вернуть поднос с напитками мне или официанту, но не позволяю.
– Ты хотел шоу? Сейчас все будет!
Почти залпом выпиваю один бокал. Другой. Третий. Не смотрю по сторонам, потому что уже точно знаю, где стоит Мышь.
София.
Дрянь, из-за которой все мысли теперь крутятся вокруг секса с Алексом.
Вокруг того, что от меня ждут этого шага или подозревают, что уже его сделала.
Мой образ милой скромницы, аристократичной леди полетел в топку. Из-за нее. Из-за девушки, которая не постеснялась раздвинуть ноги перед Буэром, а потом гордо – на вертолете, мать его! – вернуться на виллу.
Настало время поговорить.
– Снежана, я не думаю, что это хорошая
