в жизни. Я не могла предположить, что тетка, узнав о том, что мы начали встречаться, сделает «ход конём» и разрушит мизерные зародыши счастья, которые мы, в это я искренне верю, стали культивировать в наших отношениях.
***
Три недели пролетел быстро. Практически всё свободное время мы были вместе – Глеб приезжал ко мне вечером или я после учебы ехала к нему. Каждый раз Войтов мне что-то дарил, а я пищала от восторга и старалась меньше спорить с ним. Мы не спали вместе, ночевали каждый в своем доме, но прощались всегда долго и вкусно. Я наслаждалась его поцелуями, а дальше Глеб не заходил. Чувствовала, что ему хочется большего, но он всё время себя контролировал, а я не настаивала. Первый опыт не могла забыть, да и хотела двигаться к близости постепенно.
Мы гуляли по городу, ходили в кино, на каток. Глебу не нравились эти вылазки, а я наоборот — трепетала от счастью. Пусть весь город увидит, что я не одна и что со мной рядом такой красивый мужчина. Это тоже было моей ошибкой, но я тогда не представляла, что демонстрация наших отношений может привести к беде.
В тот вечер он особенно долго не хотел отпускать меня. Обнимал, целовал — губы, шею, ключицу… Запускал по коже мурашки и не давал мне опомниться.
— Софа, — хрипло шептал он, когда мы стояли в прихожей, — не убегай, еще такси надо вызвать…
Я подставляла его губам самый чувствительный участок шеи и млела от удовольствия. А когда он стал стягивать с моих плеч кофту, в дверь позвонили. Я вздрогнула, а Глеб словно не услышал звонка.
— Кто-то пришёл, — отстраняясь, прошептала я и он не сразу, но отошел.
— Кого там принесло, — немного нервно прошептал Войтов и открыл дверь.
Тётка. Ужас, зачем она явилась.
— Вечер добрый, голубки. Вот вы и попались…
Глава 42
— Хороши, ироды. Думаете, что счастье заграбастали в свои проклятые лапы? Нет! Тётя Анфиса долго готовилась и теперь вас ждёт особый сюрприз.
Анфиска нахально улыбается и окатывает меня, а потом и Глеба, торжественным взглядом. Потом она наваливается на дверь спиной и с усмешкой заявляет.
— Гришку моего закрыли, денег и квартиры лишить меня решили и думали вам всё сойдет с рук… Неееет!!!!!
— Зачем ты явилась? – шиплю я, а Глеб сжимает мою ладонь и очень спокойно спрашивает.
— Что вам нужно? Мы вас с юристом три месяца по больницам ловим и…
— Именно! Мне нужны были эти три месяца, чтобы накопать на тебя, Глебушка, очень ценную информацию. Думаешь, что только у тебя есть связи? Неет. Я жизнь положу, но жить и радоваться вам не дам. Фигу вам, отребье.
— Что ты несёшь? – снова выкрикиваю я.
— Раскрывайте ушки, твари. Сейчас тетя Анфиса начнет свой рассказ. Страшная сказка на ночь, в сравнении с ним, покажется детской песенкой.
Я выхожу вперед, но Глеб удерживает меня.
— Она блефует, — шепчет мне на ухо и обнимает за талию.
— Итак. Я понимала, что у убийцы моего любимого племянника должны быть скелеты в шкафу. Раз смог убить одного, то и другие найдутся тоже. И-и-и! Вуаля! Мы нашли твоих жерт, Войтов. Начали с истоков. Оказывается ты лежал в психбольнице, дорогой Глебушка, и тебя кое-как определили в обычную школу, а не для дебилов. Забрал с психбольницы тебя дед и ровно в это лето в его тихом районе произошло убийство девочки-подростка. Вижу, что ты это помнишь! Так вот, прохожие вызвали милицию, когда заметили орущего мальчика, стоящего на коленях перед телом бездыханной девочки.
— Я шел с магазина, когда увидел ее. Сразу стал звать на помощь…
— Ну-ну, рассказывай. Убийцу так и не нашли, потому что им был ты. А дед откупил тебя от повторного помещения в психушку, ведь в тюрьму тебя не посадишь — тебе тогда и четырнадцати не было.
— Бредни.
— Нет, дорогой, это факты. Если бы знал дед, кого он откупает от лечебницы, то явно не стал бы тебе помогать. Очень скоро очередь дойдет и до него.
— Пошла отсюда! – рявкает Глеб и я вижу, как его лицо превращается в маску дьявола. Настолько он был страшен.
— Нет, я продолжу. Лучше дослушайте меня, иначе всем будет плохо.
Я отступаю от Войтова и прижимаюсь к стене. Мне реально страшно находиться рядом с таким Глебом. Он неузнаваем — последняя стадия бешенства…
— Повзрослев, ты заставил деда отписать тебе дом и катер, но не учел главного – когда дед подписывал бумаги, он принимал сильнодействующие препараты, искажающие сознание, и тому есть доказательства. Мой человек перерыл архив нашей больницы и сравнил сроки. Всё сходится – то завещание можно оспорить, да ещё и подтянуть тебя за мошенничество. Но больше всего интересно то, что ровно через два месяца после подписания документов, дед скоропостижно помер, хотя твои бывшие соседи готовы поклясться, что он был здоров как конь.
— Такую херню вы несёте.
— А потом под твою руку попал и наш Серёжа. Я пожалела — написала заявление об отсутствии претензий, глупая. Но теперь я могу прямо сегодня эти три факта вынести на суд общественности и закона — твоя жизнь молниеносно полетит в урну. Ты ведь знаешь, что у твоего непосредственного директора дочь убили? Вижу, что знаешь. Он точно тебя выгонит после таких новостей, а после оспаривания завещание – ты и без дома останешься. Никто не захочет брать на работу убийцу и…. маньяка. Благодаря вашим гуляниям по голоду, голубки, и вашей псевдолюбви, я открою миру ещё одну историю, которая окончательно разрушит твою жизнь, Войтов.
Я смотрю то на Глеба, то на тетку. Гул в ушах усиливается, а ноги отказываются держать меня в прямостоячем положении. Я словно сон вижу – страшный, ненастоящий – и вот сейчас точно проснусь и все теткины слова останутся в этом кошмаре.
— Соседка Катька все время меня спрашивала, с чего это Войтов так исправно шлет мне деньги, не уж то я Софку под него положила. Я тогда смеялась до упада, а когда увидела вас на прошлой неделе в кино, побежала к Катьке и сочинила чудесную сказку. В этой сказочке Глебушка был маньяком, который заставлял меня угрозами привозить к нему Софийку. Сейчас же, для удобства, он и вовсе перевез к себе девку,
