Оба молчали. Молчание было гнетущим. Только ценой неимоверных усилий Габриель сдержался.
Пол первым отвел взгляд.
– Когда я впервые увидел ее, она была настолько нервной, что мне приходилось разговаривать с ней почти шепотом. Иначе она пугалась. Теперь она стала заметно смелее.
– Согласен.
Пол ссутулился:
– За ланчем она рассказывала мне о своей гарвардской докторантуре. Она просто обожает учиться.
– Знаю. – Лицо Габриеля стало еще мрачнее. – Я еще кое-что знаю. Вы ее хотите. Зарубите себе на носу: этого никогда не будет.
– Вы ошиблись, – сказал Пол, выдерживая его взгляд.
– Ошибся? – Габриель шагнул к нему. Их разделяли считаные дюймы. Профессорская поза была крайне сердитой и угрожающей.
– Я не просто хочу ее. Я люблю ее. Она единственная на свете.
Габриель смотрел на него, не веря своим ушам.
– Прежде всего она моя жена.
– Знаю. – Пол посмотрел на Вудсток-роуд, находившуюся за профессорской спиной. Потом покачал головой и сказал: – Я встретил славную, красивую девушку-католичку. Такую я бы с радостью представил своим родителям. Я обращался с ней как с принцессой. Мы стали друзьями. А потом появился один придурок и разбил ей сердце. Я оказался рядом. Она плакала у меня на плече. Спала на моем диванчике. – (Габриель сердито щелкнул зубами.) – Семестр закончился. Ей засветил Гарвард, о котором она мечтала. Я помог ей переехать. Нашел квартиру и работу на неполный день. И когда наконец я сказал ей о своих чувствах, когда попросил сделать окончательный выбор, она не смогла. Не смогла выбрать меня. Не потому, что я был ей противен, а потому, что она по-прежнему любила придурка, который разбил ей сердце. – Пол невесело рассмеялся. – А у придурка было поганое прошлое. Он трахался напропалую. С ней обращался как с грязью под ногами. Вдобавок пил, не зная меры. Насколько мне известно, он соблазнил ее так, на потеху. Еще он спутался с профессоршей, которая лупит своих студентов и увлекается садомазо. И кто знает, что́ он выделывал с моей девочкой за закрытыми дверями. Когда он бросил ее вторично, я обрадовался. Подумал: наконец-то рядом с ней будет человек, который заботится о ней. Который будет относиться к ней с нежностью и никогда не доведет до слез. Но к моему величайшему изумлению, придурок вернулся. Вернулся, черт бы его побрал! И что он сделал? Позвал ее замуж. И она согласилась! – Пол со всей силы пнул ногой поребрик. – Вот такая у меня жизнь, если в двух словах. Найти удивительную девушку, потерять удивительную девушку, потому что она влюбилась в придурка, который разбил ей сердце и будет делать это снова, снова и снова. А чтобы еще паршивее было, мне прислали это долбаное приглашение в Италию, на их чертову свадьбу.
Габриель скрежетнул зубами:
– Прежде всего, она не ваша девочка и никогда ею не была. Я не собираюсь оправдываться ни перед вами, ни перед кем-то еще. Но из уважения к моей жене, которая питает к вам искренние дружеские чувства, я готов признаться: да, я был придурком. Однако того человека больше нет. С тех пор как мы с ней вместе, я забыл про других женщин. И я непрошибаемо уверен, что больше никогда не разобью ее сердце.
– Приятно слышать. – Пол шаркнул подошвой ботинка по тротуару. – Тогда дайте ей закончить докторантуру.
– Дать ей закончить? – удивленно переспросил Габриель, понижая голос почти до шепота. – Дать ей закончить?
– У нее может возникнуть страх, что она не справится. Решит взять академический отпуск или что-то в этом роде. Убедите ее продолжать.
Глаза Габриеля сердито блеснули.
– Если вам есть что мне сообщить, мистер Норрис, говорите без прелюдий.
– Джулия чувствует себя виноватой из-за того, что докторантура в списке ее интересов стоит на первом месте.
До Габриеля дошел смысл сказанного Полом, и он нахмурился:
– Она сказала вам об этом?
– Не только об этом. Еще она сказала, что у нее совсем нет друзей.
– Видите, как удачно для вас. Вы же хотите и дальше оставаться ее другом?
Пол поморщился:
– В этом нет ничего удачного. Неужели вы не понимаете? Я люблю ее. И из любви к ней я должен выслушивать, как она терзается, желая сделать вас счастливым. Придурка, который ее бросил.
– Мне неприятно слышать, что Джулия была столь откровенна с вами.
– Будь у нее друзья в Кембридже, наш разговор с ней, скорее всего, имел бы иную тональность. Но в любом случае моя дружба с ней подошла к концу.
Габриель удивленно переминался с ноги на ногу. Он явно не ожидал услышать такое.
– Это целиком ваше решение?
– Да.
– Вы ей сказали?
– Я не посмел бы говорить об этом перед ее лекцией. Это было бы жестоко.
– Когда вы собираетесь ей сказать?
– В этом-то и вся проблема, – тяжело вздохнул Пол. – Я не могу сказать ей об этом в лицо. Когда вернусь домой в Вермонт, я напишу ей. – Он с презрением посмотрел на Габриеля. – Уверен, что вас это необычайно обрадует.
– Что бы вы обо мне ни думали, мне тяжело видеть Джулию страдающей. – Габриель опустил глаза и взглянул на платиновое обручальное кольцо на левой руке. – Я люблю ее.
Темные глаза Пола тоже скользнули по профессорскому кольцу.
– Ей дорога дружба с вами, – продолжал Габриель. – Ваше решение ее ранит.
– Жизнь не стоит на месте. Мне пора двигаться дальше.
– Вы скажете ей об этом?
– Я не посмею ей солгать. Мне убийственно тяжело говорить ей правду, но я все равно скажу.
– Очень благородно с вашей стороны. – Восхищение в тоне Габриеля было вполне искренним. – Наверное, я должен был бы отговорить вас от этого шага.
– Вы не сможете.
Профессор и его бывший ассистент долго смотрели друг на друга.
– Мое прежнее мнение о вас, Пол, было ошибочным. Примите мои извинения.
– Я это делаю вовсе не для вас. Я не собираюсь таким образом заручаться вашей благосклонностью, чтобы вы прочли мою диссертацию и написали рекомендательное письмо. Я передам Кэтрин, что говорил с вами и вы отказались. – Кивнув Габриелю, Пол зашагал к зданию колледжа.
– Мистер Норрис, постойте!
Пол остановился и медленно повернулся к профессору.
– Я намеревался быть внешним рецензентом вне зависимости от того, продолжится ваша дружба с Джулианной или оборвется. Ваша диссертация этого заслуживает. – Он протянул Полу руку.
Пол не сразу, но шагнул к нему. Они обменялись рукопожатием.
– Благодарю вас.
