фильмов лучше и заслуживает звание «вечной классики». Хотя между ее «старым» и моим – пропасть лет в двадцать. Но это удивительным образом нам совсем не мешает.
У нас вообще непривычно легко находятся общие темы для разговора.
Соня рассказывает мне про свое детство. Школу, колледж и бабулю, что ее воспитала. Про приют и его последние годы, когда они едва сводят концы с концами.
Я делаю себе мысленную «пометку» оказать ей в этом деле всю посильную помощь. Сам делюсь историями с рабочих поездок и будней. Иногда парни выдают такие перлы, что сцена стендапа по ним плачет. Без особых подробностей рассказываю про мать Поли и что отношения у нас сейчас «натянутые».
Уютно, короче, сидим. И даже не сразу замечаем, что стрелки часов уже подбегают к полуночи, вторая бутылка вина пустеет, а Полинка – в обнимку с псом – засыпают прямо на ковре в гостиной, со всех сторон обложившись мягкими игрушками.
– Кажется, у принцессы сегодня случился эмоциональный перебор. Давно ее так не отключало, – откидываю игрушки в сторону и подхватываю дочь на руки. Она что-то сонно лопочет мне в шею. Клепа следом поднимает морду и, чухнув, что сейчас его маленькую хозяйку утащат, подскакивает на все четыре лапы, виляя хвостом.
– Наверное, мне тоже уже пора, – поднимается с дивана Соня, слегка покачнувшись. – Ой-ой! – хихикает тихонько, одергивая подол платья. – Похоже, вино начинает действовать. Нужно срочно бежать, пока я снова не начала нести чушь… – краснеет миленько, в глаза мне заглядывая.
А я не хочу ее отпускать. Вот совсем и никак. Бросаю грозным шепотом:
– Пока не вернусь, не вздумай смотаться!
– М-м, ладно. Тогда я пока унесу грязную посуду...
– Уверена? Потому что у меня ощущение, что твои ноги имеют недостаточно твердое сцепление с полом.
– Ну, я немножко словно в космосе и меня самую малость шатает, но я возьму по бокалу в каждую руку для равновесия. Не переживай, вся посуда доедет до раковины целой!
– А я не за посуду волнуюсь. Сильно не геройствуй тут.
– Два бокала. Маленькими шажками. Прямой по прямо… ой! Ха-ха. Прямо по прямой, то есть! Я хотела сказать: прямо по прямой! Боже-е-е! Соня-я-я! – стыдливо прикрывает лицо руками.
– Я скоро вернусь, – посмеиваюсь я.
– Хорошо, жду! – обещает мне девушка.
И до чего же она очаровательна такая.
Нет, будь с собой честен, Сокол, для тебя она очаровательна любая!
Ты просто ей вконец очарован.
Качаю головой, пока несу дочь до ее спальни. Даже смешно, но, кажется, и меня с небывалой силой торкнуло вино. Или обстановка и компания. Но впервые за очень долгое время мне хочется по-идиотски и без причины широко улыбаться этому серому миру.
В детской укладываю Полю на кровать, накрывая одеялом. Целую в лоб. Морщится и ерзает, удобней устраиваясь на постели. Слышу за спиной цокот когтей по паркету. Клепа забегает следом за мной и встает на задние лапы, передними опираясь на матрас.
– Давай уже, заскакивай, – разрешаю, похлопывая по одеялу рядом с Полинкой. – Все равно ведь залезешь, проныра, – чешу наглую рыжую морду.
Щенок запрыгивает на постель. Разрыв себе лапами на одеяле местечко под боком у Полинки, сворачивается клубочком и закрывает глаза. Пару мгновений спустя комнату наполняет блаженное сопение обоих.
Вздыхаю. Походу, я встрял. Рано или поздно Соне придется найти дом этому очаровательному бандиту, и я даже не представляю, как мы будем объяснять это Поле. Выход разве что, забрать щенка себе. Но это не раньше, чем купим свое жилье в Питере. На съемную квартиру нельзя. У нас этот пункт черным по белому в договоре прописан.
Я включаю ночник и выхожу из детской, плотно прикрывая дверь.
Детское время закончилось, наступает интересное взрослое…
Внутри аж сотрясается все от предвкушения. Сердце долбит оглушительно, высекая на ребрах зарубки. Волнуешься, как девственник, Сокол!
Но волнуюсь. Да. Потому что хочу ее до засухи в глотке. До напряжения во всем теле. Хочу, чтобы эта ночь стала не менее охеренным продолжением шикарного вечера. Хочу и отпускать ее домой не намерен. Планирую в свою постель сегодня лечь тоже не в одиночестве…
Судя по тому, что я вижу, возвращаясь в гостиную, у Сони планы схожие с моими. Она включила тихонько музыку – что-то плавное, из иностранного – и медленно покачивается в такт мелодии. Танцует между полок книжного шкафа, разглядывая наши с Полей фотографии в рамках. Ее бедра выписывают едва заметные восьмерки, а ладонь путается в длинных волосах, откидывая темные локоны назад.
Они сегодня прямые. Волосы. Я сразу это заметил, стоило только открыть дверь. Никаких буйных кудрей. И это тоже ей идет, конечно. Но словно в корне стирает Сонин образ хулиганки. А это мне не нравится.
Я плавно и едва слышно подхожу к ней со спины. Обнимаю за талию, к своей груди прижимая. Соня вздрагивает от неожиданности и оглядывается. Заметив меня, улыбается:
– А, это ты…
– Прости, – заламываю бровь, – а ты кого-то другого ждала в моей квартире?
Она хохочет.
– Не-е-ет! – крутанувшись в кольце моих рук, обнимает за шею. – Просто сразу не признала. Думала, что с айсбергом обниматься будет чуточку холоднее…
– Да? А что думаешь по этому поводу теперь?
– Что ты удивительно горяч! – говорит и тут же прикрывает испуганно рот ладошкой. – Я что, сказала это вслух? Пф-ф! Мне нельзя пить!
– Нельзя. Но, если тебе станет легче, я могу сделать вид, что ничего не слышал. Однако то, что тебе со мной рядом жарко – уже давно не новость, детка. Напомнить, что в прошлую подобную ночь ты даже начала раздеваться? А что, кстати, сегодня?
– Что?
– Перформанса не будет?
– Не дождешься!
– Жаль.
– И, к слову, сегодня раздеваться даже не обязательно! Платье тем и удобно, что сексом можно заниматься прямо в нем!
– Вау, какие откровения. Поэтому ты сегодня в платье?
– Да! Ой, нет… то есть, я не планировала, что мы будем… то есть, планировала, но… у-у, просто заткни меня, Вань!
Я смеюсь. Просто потому что не смеяться с этой чудачкой невозможно. Соня мучительно жмурится, как от зубной боли. И тут же сама хохочет. Ворчит беззлобно на себя, заявляя:
– Я рядом с тобой такая дура-дурой…
– Это волнение, – говорю я. – Просто расслабься, – поддаюсь вперед, лицом ближе
