начинаю медленно двигать бедрами, неторопливо вколачиваясь. Умирая от того, как чертовски узко, тесно, влажно и приятно. Приятно ощущать себя в ее объятиях. Касаться ее кожи. Дышать с ней одним воздухом. И стонать в голос от наслаждения – пздц, какой кайф! Брать ее медленно. Не торопясь. Зная, что у нас впереди еще целая ночь.
Глава 22
– Вот она – чудодейственная сила любви! – восторженно вздыхает Алевтина Петровна.
Я откладываю стопку накопившихся за месяц бумаг и оглядываюсь по сторонам в полном непонимании: о чем идет речь. Уточняю:
– Где?
Кроме нас двоих больше в холле приюта ни души.
– Вот здесь! – обхватывает меня за плечи и подводит к зеркалу женщина. – Только посмотри, как расцвела. Ай-ай! Щечки порозовели, глазки горят, улыбка с губ не сходит. И порхаешь аки бабочка, Сонечка. Я так за тебя рада! Даже свои мешковатые кофты, наконец-то, выкинула!
Прохожусь по своему отражению в зеркале.
Ну, кофты я не выкинула, а просто отложила в дальний угол шкафа. И да, после слов Вани о том, что: «такую фигуру прятать за оверсайз – уголовно наказуемое преступление» – самую малость поверила в свою женскую привлекательность и последние дни отдаю предпочтение приталенным майкам и футболкам, а не безразмерным бомберам и худи. Но в целом я все та же Соня Лялина – пришибленный любовью к собакам волонтер с по-детски наивным воззрением на окружающую взрослую реальность.
Ладно, возможно, лицо чуть больше светится от счастья…
Может еще глаза смотрят как-то так… по особенному.
Да и вообще…
Вздыхаю.
Наткнувшись на внимательный взгляд Алевтины Петровны в зеркале, смущаюсь.
– Хорошенькая ты такая, Сонька!
– Ой, да прекратите! – отмахиваюсь, неловко убирая кудрявую прядь за ухо. – Обычная. Такая же, как и всегда.
– А ты всегда была хорошенькая. Просто женщине нужен правильный мужчина рядом, чтобы начать сиять как самый дорогой бриллиант в изысканной огранке.
– Алевтина Петровна, ваши взгляды на мир устарели. Не обижайтесь. Но в наше время женщине не обязательно иметь рядом мужчину, чтобы выглядеть как бриллиант...
– Тю! Так было, есть и будет! Те, кто говорит иное – глупцы! Мужчина делает из женщины женщину! А она взамен украшает его. Но не каждый умеет обращаться с таким украшением правильно. А Иван твой умеет! Как у вас с ним, к слову? Все серьезно?
Я пожимаю плечами. В ту ночь на мой вопрос об обязательствах Ваня так ничего и не ответил. А наутро было не до разговоров. Момент был упущен. Да и Поля почти сразу проснулась. Завтрак, прогулка с собаками, суета. В общем, мы вроде как вместе, но насколько и какой за нашими взаимоотношениями закреплен статус – непонятно.
– Что, неужто он тоже из тех…
– Каких?
– Которые «поматросит и бросит»?
– Не-е-ет! – отвечаю поспешно. – Иван не такой!
Он просто не давал мне никакой конкретики. Свадьбы и любви до гроба не обещал. Отношений серьезных тоже. И я это прекрасно понимала, когда решилась с ним сблизиться. Так что… Нет, Ваня точно не из тех, кто по-тихому сольется. Он для этого слишком правильный и конкретный.
– Надеюсь. Иначе я спущу на него весь наш приют разом! – обещает, грозно взмахнув кулаком Алевтина. – И мало ему не покажется!
– Вы же знаете наших подопечных, они скорее залижут, чем загрызут, – смеюсь я.
– Пф, ты недооцениваешь силу их к тебе любви, Софья. Так, что у нас сегодня по плану? – занимает место за стойкой администратора Алевтина, натягивая на нос очки. Пролистывает папки, что я только что отложила на угол стола. Хмурится, тут же включаясь с головой в рабочий процесс.
– Два новых постояльца у нас сегодня. Девчонки из области должны привести. Примерно двухлетняя дворняжка и десятилетний маламут. Оба прошли вакцинацию и кастрацию в клинике.
– Ох-ох, куда же мы их будем размещать? Все клетки битком.
– Не проблема. Я уже договорилась со строительным магазином. Купила по хорошей скидке немного материала. Он неликвид, но вполне себе годный. Нам его сейчас подвезут. И я что-нибудь по-быстрому сооружу. Думаю, может, зонируем один из больших вольеров? Придется нашим малышам потесниться, но зато… – пожимаю плечами.
Колокольчик над входной дверью звонко переливается, сообщая о посетителях. В открытую дверь налетает порыв ветра с улицы, аромат цветущей весны, мокрого асфальта и знакомого мужчины.
Я оглядываюсь.
Фойе наполняет радостное:
– Няня, пвиве-е-ет!
Расплываюсь в улыбке до самых ушей.
Соколовы!
Полинка подлетает ко мне, всем весом врезаясь в мои ноги, крепко обнимая. Я целую ее в макушку и глажу по спине, вскидывая взгляд на Ваню. Он сегодня в простом черном спортивном костюме и легкой куртке. Как всегда гладко выбрит и предельно сдержан. Его радость от встречи со мной выдает разве что, едва тронувшая губы улыбка. Но для моего сердца и это вполне достаточно, чтобы оно разогналось до сверхзвуковых. И полетело, полетело, полетело.
– Привет, – говорю я.
– Привет, – смотрит мне в глаза айсберг Соколов.
Я таю, как мороженко под нежными лучами солнышка. Все мое тело под взглядом мужчины буквально превращается в желешку. Колени предательски подгибаются. В животе бабочки дурацкие порхают – никакими мысленными «шиками» их не унять. Я все еще не научилась нормально реагировать на него в обыденной жизни.
Теряюсь, как малолетка!
Злюсь на себя за это…
Но снова теряюсь!
– А вы как тут оказались?
– Мы к тебе пвиехали помогать!
– Помогать? Вау. Неожиданно…
– Папоська сказал, что нам надо тебя похивтить из пвиюта, патамушта он похивтил тебя у нас. А мы по тебе совскучились! Дя? – смотрит на отца простая, как две копейки, Полинка.
– Дя! – передразнивает он ее. – С тобой в разведку не пойду!
– А сто такое вазведка? Там есть мавоженное?
Мы смеемся. Напряжение немного отпускает мои плечи.
– Кхм-кхм! – раздается за спиной тактичное покашливание. – Не познакомишь? – хитро интересуется Алевтина Петровна, выходя чуть вперед. – Добрый день, молодой человек и очаровательная юная леди!
– Я не веди, я Повинка! Пвивет! А как тебя зовут?
– Не «тебя», а «вас», принцесса, – поправляет ее Ваня.
– О, не обязательно! Ко мне можно и на «ты». Меня зовут Алевтина.
– Ав… Авле… Тина? – повторяет самую простую часть имени Поля.
– Пусть будет так. Тина – мне нравится. Меня мой
