не надо, — шепчет она.
— Не надо что?
— Не надевай. Я хочу тебя… полностью. Сегодня.
Мы смотрим друг на друга, и меня прошибает горячей волной. Эта женщина…
Я ложусь на нее, потому что желание быть рядом становится невыносимым. Мы целуемся, держим друг друга, и с близостью, которой я раньше не знал, она принимает меня и будто удерживает. И ломает меня навсегда.
Катя
Самолет останавливается на полосе, и мне хочется просто лечь на пол и устроить истерику. Я не выхожу. Не заставите.
Илья тяжело вздыхает, смотрит вперед, потом переводит взгляд на меня.
— Мы дома.
— Ага, — натягиваю огромную фальшивую улыбку. — Ура.
Он тихо смеется и целует меня.
— Понимаю.
Стюардесса — как ее зовут, я так и не запомнила — выходит из своей «каморки», забирает наши вещи и несет к выходу. Пилоты открывают дверь.
— Приятно было лететь с вами, — Илья улыбается и жмет им руки.
— Спасибо, хорошего вечера, — отвечают они.
На борт поднимается сотрудник с багажом.
— Эти три? — уточняет он.
— Да, спасибо, — отвечает Илья.
Я выхожу — и меня буквально бьет ледяной стеной. Москва встречает снегом, белой мокрой кашей и холодом. Ужас! Ну почему я не южанка?
Илья выходит следом и морщится.
— Бр-р…
У трапа нас ждет машина — черный «Ауди». Не тот пафосный лимузин, что я ожидала увидеть. За рулем девушка, она улыбается и открывает заднюю дверь. Так… а это кто?
— Привет, — говорит Илья и жестом предлагает мне сесть первой.
Он забирается следом, закрывает дверь. Водитель поворачивается:
— На VIP-паркинг, минус первый?
— Да, спасибо, — отвечает Илья и берет мою руку, укладывая ее к себе на колени. Целует пальцы.
Я хмурюсь.
— Я попросил Андрея подогнать мою машину. Хочу сам отвезти тебя домой.
— А… — Во мне теплится надежда на большее, но я тут же сама себя одергиваю. Скорее всего, просто не хочет, чтобы Андрей видел мое кислое лицо, когда я выйду. — Класс, — вру я.
Через несколько минут мы в подземном паркинге. И правда — на самом удобном месте стоит черный «Мерседес».
Я задумываюсь: а как Андрей теперь доберется домой? Тут есть водитель для водителя?
Илья кладет мои вещи в багажник, и еще через десять минут мы едем ко мне. Он тихий, собранный, обе руки на руле. А я смотрю в лобовое стекло и мысленно придумываю план: связать его, спрятать в багажник, угнать самолет и заставить всех развернуться обратно на Тенериф.
Я уже чувствую эту дистанцию. Здесь он не мой Илья из отпуска. Здесь он — Илья Мельников, холодный генеральный директор, тот самый.
Правда в том, что мы почти не знаем друг друга. И это бесит. Если ему нужно было без обязательств, почему он был таким нежным? Таким внимательным? Он вообще понимает, что делал?
На Канарах было проще, — мы знали, что время ограничено. Неделя, красиво перевязанная ленточкой. А теперь… мне тревожно.
Я уже понимаю: я не готова отпустить его. И, может, у нас есть шанс, потому что мы слишком хорошо совпадаем. Я надеюсь, что он чувствует то же самое.
Машина останавливается у моего дома. Илья глушит двигатель, кладет руку на руль и смотрит на меня.
— Спасибо, — шепчу я.
Он кивает, не отводя глаз.
— Это была лучшая поездка в моей жизни.
Он улыбается так, что у меня внутри все сворачивается.
— У меня тоже.
Я делаю вдох.
— Ты… — я не должна этого говорить, но слова сами вылетают. — Хочешь зайти?
— Не могу, — его взгляд уходит вперед. — У меня миллион писем перед завтрашней работой. Я неделю не открывал ноутбук, завтра задержаться не смогу — вечером мероприятие. Если не разгребу сегодня, вся неделя пойдет наперекосяк.
— А-а… — киваю я, представляя этот «миллион».
Его ладонь скользит по моей ноге.
— Ты плохо на меня влияешь, Лаврова. Я никогда не отдыхал так… без работы.
Я улыбаюсь.
— Ну… тебя приятно отвлекать.
Мы смотрим друг на друга, и в воздухе висит что-то неприятное. Похоже на… сожаление.
— Ладно, — выдавливаю я улыбку.
— Ладно… — повторяет он.
Мы молчим секунду, будто оба чего-то ждем. Кто первым скажет? Когда мы увидимся снова? Не спрашивай. Держись спокойно.
Я открываю дверь.
— Я пойду.
— Хорошо.
Он выходит, открывает багажник.
Нет, я не буду давить. Илья говорил, что это просто секс, хоть я и знаю, что это не только он. Если он передумал, то должен сделать шаг.
— Донести чемодан до двери? — спрашивает он.
— Нет, — забираю у него ручку. — Я сама. Спасибо.
Опять это молчание — густое, невысказанное.
— Пока, Катя, — он наклоняется и целует меня мягко.
И от этого поцелуя мне становится хуже. В нем нет огня, нет обещания, нет «сейчас прижму тебя к машине». Он какой-то… грустный.
Я отступаю.
— Пока.
Поднимаюсь по ступенькам, оборачиваюсь, машу рукой. Он машет в ответ — садится в машину и уезжает, не дожидаясь, пока я зайду.
Внутри пустеет. Он уехал.
Я смотрю, как машина исчезает за поворотом, и захожу домой. Ну отлично.
— Я дома! — кричу я.
Даниил вылетает из комнаты.
— Привет, дорогая! — смеется он, обнимает меня, держит за плечи и оглядывает с головы до ног. — Ты шикарно выглядишь. Загар тебе очень идет. Ну? Как все прошло?
— Отлично, — улыбаюсь я. — Мне было очень хорошо.
Его лицо сразу становится серьезным.
— «Очень хорошо» — это что значит?
— Это значит, что мне было очень хорошо, — повторяю я. — Как можно плохо отдохнуть на море?
— И? — он поднимает бровь.
— Илья был… — я ищу слово. — Потрясающий.
Я оседаю на диван, Даниил садится рядом.
— Я думал, ты вернешься по уши влюбленная, он разобьет тебе сердце, а я найму киллера.
— Нет, — я улыбаюсь грустно. — Хотя… в него очень легко влюбиться.
— Что случилось?
— Ничего. Он просто… невероятный. И, как он говорил, это была неделя. Он не обещал лишнего, а я не хочу накручивать, но мне бы очень хотелось увидеть, куда это может привести.
Даниил кивает, переваривая.
— Ну, если у него есть хоть немного мозгов, он придет и больше тебя не отпустит.
Я улыбаюсь — от его слов становится чуть теплее.
— Да… я тоже так думала.
— Ты ела? — спрашивает он.
— В самолете. А ты?
— Нет, готовить лень.
— Пойдем куда-нибудь, если хочешь.
— Правда? — он улыбается и обнимает меня.
Я кладу голову ему на плечо.
— Тайскую? Будешь смотреть, как я ем острое? — спрашивает он.
— Конечно, — улыбаюсь я. — Пойдем.
В понедельник утром я захожу в лифт, как звезда, и нажимаю кнопку своего этажа с таким видом, будто у меня все под контролем. Что будет,
