заболела, случайно? — спросила Динара, и кинула на меня пристальный взгляд. — Прямо сама не своя.
— Нет, абсолютно здорова. Так, бытовые неурядицы… Они иногда портят настроение.
— Тогда ладно. Я что хотела сказать… Можешь начинать к поездке с китайской делегацией готовиться!
Я застыла.
— А когда они приезжают?
— В пятницу! Ты разве не слышала? — удивилась Динара. — Игорь Олегович шепнул, когда пришел к нам чай пить.
— Отвлеклась, наверное, — пробормотала обескуражено.
— Да ты вообще сегодня странная, — махнула рукой Динара. — Думаю, что повезете китайцев на следующей неделе, не раньше. Им же еще акклиматизироваться надо.
— Роман Александрович скажет, когда конкретно, — уткнулась я в компьютер невидящим взглядом. — Только понимаешь… у меня суд на следующей неделе, в четверг. Все справки собрала и комиссия уже приходила из опеки. Акт составили. Не хотелось бы переносить. Я и так вся на нервах!
— Кстати, — встрепенулась Динара. — Что-то Генеральный тебя сегодня не вызывал. И сам не заглядывал… — Она подалась ко мне с жадным любопытством. — Поссорились?! — выдохнула она шепотом.
Я почувствовала, как защипало щеки от нахлынувшей волны жара.
— Откуда ты взяла? — постаралась придать голосу безразличие. — Вызовет, еще не вечер…
Динара понимающе усмехнулась. И я поняла, что провести мне ее не удалось.
Под рукой вдруг завибрировал сотовый.
Роман, наверное. Легок на помине!
Взяла телефон в руки и в недоумении уставилась на экран. Звонила Анна, помощница по дому у Филиппа Алексеевича.
Я похолодела. Неужели плохие новости?
Сердце отчаянно забухало.
Дрожащим пальцем мазнула по экрану и приняла вызов.
— Варя, добрый день, — раздался ровный голос Анны. — Филипп Алексеевич хотел бы видеть тебя сегодня вечером. Если ты сможешь, то он пришлет за тобой машину.
— Смогу! — выпалила в трубку и взмолилась: — Анна, я не выдержу до вечера. Скажите, что-то случилось?
— Да.
— Филипп Алексеевич… С ним все в порядке?
— Сейчас да. Варя, наберитесь терпения. Он все расскажет сам.
— Хорошо.
Помощница по хозяйству отключилась. Я положила сотовый на стол и вытерла влажные ладони о юбку. Меня начал колотить нервный озноб, но усилием воли я взяла себя в руки.
Главное, старый банкир жив. А остальное… Остальное решаемо!
Глава 44
Когда вернулась с работы, Павел, шофер Филиппа Алексеевича, уже ждал у подъезда.
Я попросила разрешения подняться до квартиры, занести сумки с продуктами и проверить все ли в порядке с детьми.
Маме сказала, что мне нужно отлучиться по рабочим делам.
По ее скептическому взгляду поняла, что она мне не поверила, но расспрашивать не стала.
Павел всю дорогу хмуро молчал, и я поняла, что расспрашивать шофера о чем-либо бесполезно.
Анна встретила меня в холле и сразу провела в гостиную.
— Подождите, Филипп Алексеевич сейчас будет.
Старый банкир появился через несколько минут. Его ввез на коляске Павел, устроил возле стола и сразу удалился.
— Добрый вечер, Варюша! У меня к тебе разговор.
Выглядел он плохо. Запавшие глаза, серый, землистый цвет лица, исхудавшие руки… Но голос… голос звучал как всегда ласково. И взгляд провалившихся глаз лучился добротой.
Сделалось не по себе. Когда мы виделись последний раз, Филипп Алексеевич выглядел совсем по-другому. О коляске, во всяком случае, речь не шла. Пусть опираясь на трость, но он ходил сам. И был вполне бодр.
Сердце сжалось от боли и беспокойства.
— Филипп Алексеевич, что случилось? — я понимала, что веду себя бестактно, но мне не терпелось знать правду.
— Неважно выгляжу? — усмехнулся старый банкир. — Не обращай внимания, Варенька. Это просто резонанс… некоторых поступков племянника, то есть твоего бывшего мужа.
Я почувствовала, как кровь отлила от лица и заледенели пальцы.
Что за страшную игру затеял Артем? Филиппа Алексеевича не так просто сбить с толку…
— Что он натворил? — спросила непослушными губами.
— Именно об этом собрался с тобой поговорить, моя дорогая. Дело в том, что Артем оказался прожженным негодяем не только по отношению к тебе и детям. Но и ко мне. Беспринципный мерзавец! — старый банкир стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. На впалых старческих щеках проступили яркие пятна румянца.
В таком состоянии я не видела Филиппа Алексеевича ни разу. Но он быстро взял себя в руки.
— Мой племянник любит деньги и красивую жизнь. Но отказывается понимать, что деньги на такую жизнь нужно заработать. А если сил и ума не хватает, терпеливо ждать, пока деньги упадут с неба. Или, проще говоря, дождаться наследства. Дождаться, а не заграбастать все алчными ручонками при жизни того, кто тебе это наследство оставит. — Глаза старого банкира пылали гневом. — Если еще захочет оставить!
— Артем покушался на вас? — хрипло озвучила я свое предположение, леденея от его нелепости.
— До этого не дошло! Он всего лишь украл картины из моего кабинета. Когда-то рассказал ему, что они довольно дорогие, а со временем цена их будет только расти. Не Леонардо да Винчи, конечно, но все же. Их охотно приобретают для частных коллекций, как у нас, так и за границей. Я рассказал и забыл, а Артем, оказывается, запомнил.
— Это картины, что высели на стенах? Советские художники середины прошлого столетия, кажется? — припомнила я.
— На стенах висела мизерная часть. Остальные полотна хранились в тайнике, за скрытой дверью. Артем видимо, когда-то сумел подглядеть цифры кода замка.
— Но ведь в доме у вас всегда кто-то есть. Как Артем сумел проникнуть в кабинет незамеченым?
— А он и не проникал! Он нанял профессионалов, специализирующихся на кражах произведений искусства. За процент, или как там еще называется…
Я прижала холодные пальцы к пылающим щекам. Артем, конечно, плохой человек, но чтобы опуститься до откровенного примитивного воровства у собственного дяди… Мне не хотелось в это верить.
— А как же сигнализация? Неужели не сработала? — решила уточнить.
— Я не устанавливал сигнализацию. За что и поплатился.
— А как вы узнали, что это Артем? Заявили в полицию? Картины он вернул? — начала расспрашивать жадно.
— Что ты, Варюша, какая полиция? — искренне удивился Филипп Алексеевич. — Зачем нашим с тобой мальчикам отец-уголовник? Я нанял частных сыщиков, профессионалов. Поверь, деточка, эти люди умеют искать. Через двое суток все картины, кроме двух, были мне возвращены.
— А две куда исчезли?
Старый банкир усмехнулся.
— Воры отказались вернуть причитающуюся им за работу долю. Зато заказчика, то есть дорогого моего племянника, сдали с потрохами. Как ты видишь, Варенька, такое потрясение, даже для моей, как я думал, крепкой нервной системы не прошло бесследно. Сердце подвело. До инфаркта, правда, не дошло, но прединфарктое перенес.
— Боже, какой ужас, — прошептала я. — Как Артем мог…, — я с трудом сглотнула перегородивший горло колючий комок.
— Он
