реально стояк.
Поднимаю глаза выше и напарываюсь на насмешливый взгляд Тима.
— Я имел в виду свои соски, но мне нравится ход твоих мыслей.
Ы-ы-ы.
— Так бы и отпиздила, не будь ты за рулем, — рычу.
— Ничего против ролевых игр не имею, — несет похабщину, облизывая губы. — Но как представляю твой рот на члене — тушите нахуй свет!
— Я тебя сейчас реально вырублю!
Моя угроза тонет в нашем общем смехе.
Не знаю, как так выходит, но реально злиться сейчас на говнюка не получается.
Ну вот что с ним, кобелиной, сделаешь? Только кастрировать.
Будущий кастрат поглядывает на меня искоса всю дорогу до дома. А уже на подъезде к общежитию вспоминает:
— Ты так и не ответила. Понравилось со мной летать?
Он же про поездку, да? Потому что ночью я тоже летала.
— А сам как думаешь?
— Думаю, что ты обоссышься от счастья, когда я тебя возьму с собой на гонки. Рискнешь, Ведьма?
Удивленно вскидываю брови.
— Ты щас серьезно?
Тим склоняет голову.
— Я что похож на ебанного клоуна?
— Иногда.
— Ну спасибо, — хмыкает.
— Что за гонки?
— Так, ночные покатушки, — бросает небрежно, но мне чудится в его тоне напряг.
— За бабки?
— Естественно.
Прищуриваюсь, окидывая взглядом мажора в дорогих шмотках.
— И зачем это тебе? Покуражиться?
Он пару секунд молчит, барабаня пальцами по рулю.
— Увы. В этот раз все прозаично, Ведьма. Я в жестком подсосе.
— А что, разве твой папочка не всунул тебе в зубы пачку деньжат за наши кривляния на камеру впридачу с ключами от тачки?
Я не знаю, зачем я его сейчас кусаю, но жалею о своих словах в тот момент, когда Тим переводит мрачный взгляд на меня.
— Как видишь, я до сих пор на этом ведре.
Хлопком ладони ударяет по солнцезащитному козырьку.
— Отец, конечно, дохуя че хорошего сделал, — роняет веско, — но, оказывается, у меня еще не все принципы атрофировались. И быть батиной марионеткой вообще нахуй не уперлось.
В салоне повисает пауза, которую я впервые не хочу нарушать. Закусив губу, смотрю на Тима.
Каково это, когда все привычные блага вдруг разом отбирают, бросая на дно пищевой цепочки?
Мне-то проще, я всю жизнь прогрызаю себе путь наверх. А вот позолотке не позавидуешь.
Не иначе это жалость во мне всколыхнулась, потому что я разлепляю губы и говорю:
— И много платят?
Тим бросает на меня острый взгляд, но в ту же секунду улыбается.
— От пары сотен до ляма.
Мои глаза лезут из орбит.
— Лям? Гонишь!
— Ты забыла, Ведьма, — во всю веселится он. — Это гонки для элиты. Ставки соответственно — тоже.
Господи, куда я попала?
— И я тебе там зачем?
— Поболеешь за мой номер. Адреналинчику хапнешь, — склоняется ко мне этот змей искуситель. — Покричишь со мной на заднем сидении тачки.
— Вот уж вряд ли, — фыркаю, снова чувствуя, как предательски краснею.
— Соглашайся, Вер. Все будет шикозно. Привезу-увезу, твои соседи-тараканы даже не заметят пропажи.
Поехать с белобрысым гадом на гонки для золотых деток? Хапнуть адреналина прозапас?
Перед моим носом покачивается метафорический жирненький червячок на леске.
Что я теряю?
— Я подумаю, — роняю и прощаюсь с мажором.
Внутри я уже все для себя решила.
В конце концов, я просто глупая рыбка. Откуда ей знать, что червяк насажен на крепкий крючок.
48. Вера. Чемпион
— А-А-А! — ору, изо всех сил вцепившись руками в сиденье.
Я что-то там вякала про удовольствие от скорости? Забираю свои слова обратно! Я сейчас просто от страха обоссусь!
Меня так вжимает в спинку кресла — не дернуться. Все вокруг сливается в одно неразборчивое пятно. Гудит. Рычит.
— Справа! — истошно кричу, не справляясь с эмоциями.
Еще немного и бело-красная тачка поцелуется с нашим крылом.
Тим резко виляет влево, и мой желудок повторяет маневр. Мы отрываемся от преследователя и нагоняем синюю тачку впереди.
— Боже… — выдыхаю, проглатывая ком тошноты. — Меня сейчас вырвет.
— Дыши глубже, Ведьма!
Да у меня и так гипервентиляция легких.
— Зачем я согласилась? — стону и снова борюсь с бунтующим желудком, когда мы обгоняем синежопого лидера и вырываемся вперед.
— Погоди, сейчас хорошо будет, — пробивается сквозь шум в ушах бодрый голос Тима.
В смысле?
Он отжимает какую-то кнопку на панели, и у машины будто второе дыхание открывается. Мы буквально летим.
— А-А-А! Ненавижу тебя!
— Врешь, Ведьма. Я тебе нравлюсь.
Могла бы, вцепилась в белобрысые вихры. Чертов мажор. Чертовы гонки. И я, дура доверчивая, что добровольно усадила собственную жопу в это кресло.
У меня перехватывает дыхание; когда вижу линию в «шашечки». Это же финиш!
Уф-ф-ф, все!
Но я и вдохнуть не успеваю, а мы уже несемся дальше.
— Эй! Мы же выиграли!
— Первый круг! — сообщает Тим и снова тянется к той самой кнопке.
Ой, мамочки!
Дальнейшее очень напоминает культовый фильм про форсаж. Не знаю, в какой момент, но моя тошнота уступает место азарту. И ору я уже не от страха, а от приливов адреналина.
— Давай-давай, жми! Он нам в жопу дышит! — воплю я, постоянно мониторя происходящее в боковое зеркало.
Тот самый «синий» то пропадает из виду, то появляется вновь, пытаясь обогнать нас. Но Тим бдит, вовремя перестраиваясь и не уступая преимущество.
Меня все так же весело мотыляет из стороны в сторону, но уже глубоко похуй.
Я, черт возьми, хочу, чтобы мы выиграли эту сраную гонку, и Тим сорвал джекпот!
— Тим!
— Вижу!
И снова резкий поворот, но на этот я чудом не прикусываю язык. Мы уходим в занос, но продолжаем ехать. Запах жженой резины настырно щекочет ноздри.
— Это дрифт, детка! — весело орет Тим, ловко выравнивая тачку.
— Сумасшедший!
Когда в третий раз вижу финишную черту, мое сердце начинает трепыхаться в бешеном ритме.
— Давай, давай! — подгоняю, ощущая нарастающее напряжение в теле.
Мы с ревом финишируем, и внутри меня будто лопается шарик с веселящим газом.
— Да! — орем на два голоса.
Эйфория зашкаливает, топит меня до донышка. Кислорода не хватает, и я сдергиваю шлем.
Тим делает то же самое. Врезаюсь взглядом в шалые серые глаза. Там триумф победы и бесы.
Сафонов улыбается. Широко, искренне. Волосы у него мокрые, по вискам бежит пот. Я, наверное, выгляжу вообще кошкой дикошарой.
Да плевать на все! Мы это сделали! Ты это сделал!
Не знаю, кто из нас тянется первым — мое сознание нарезает происходящее на куцые фрагменты, — но вот я уже откидываю в сторону ремни, а в следующую секунду с жаром отвечаю на поцелуй.
Со стоном размыкаю губы и пускаю горячий язык внутрь. Сталкиваемся зубами, жарко дышим,
