class="p1">Йи-ихуу, мать его!
Я довольно быстро выбросил белый флаг в его маленькой игре. Разрыв с Эммой убрал его с моей дороги до недавнего времени, когда я пригласил Саванну на свидание, понятия не имея, что они брат и сестра.
— Плохо, что я вроде как надеюсь, что у них все получится, чтобы Эмма переехала с ним в город и они оба убрались к черту из Уэстриджа? — усмехаюсь я.
Звучит хреново, желать кому-то уехать из города. У меня такое чувство, что она использует Спенсера, чтобы попытаться вызвать у меня ревность. Если она специально пытается светить им перед Хестоном, который, как она знает, скорее выкопает колодец вручную, чем станет участвовать в мелких городских драмах, значит, это подтверждает, что она готова на все, лишь бы привлечь мое внимание.
Хестон просто качает головой с едва заметной усмешкой.
— Не, — тихо бормочет он перед очередным глотком пива. — Она психованная. Я бы тоже не хотел, чтобы она была рядом, будь я на твоем месте.
— Ты что-нибудь сказал ей?
— Нет. Просто ушел.
Я смеюсь, представляя, как Эмма пытается похвастаться своим богатым бойфрендом, а натыкается лишь на безразличный взгляд Хестона. Вопреки здравому смыслу, я задаю вопрос, вертящийся на языке.
— Саванна была там с ними?
С понимающим поднятием брови он качает головой.
Мой телефон вибрирует на подлокотнике кресла, экран загорается входящим звонком. Хестон воспринимает это как сигнал уйти. То, что Хестон не выражает словами, он делает действиями. Он знает, что мы со Спенсером раньше грызли друг другу глотки и что Эмма может слегка перегибать палку. То, что он упомянул их, было предупреждением, что Спенсер в городе, а Эмма явно пытается использовать его, чтобы разжечь во мне ревность.
Как только Хестон возвращается внутрь, я поднимаю телефон и смотрю на незнакомый номер звонящего. Местный, но не в моих контактах. Не желая пропустить звонок, который может касаться моего бизнеса, я провожу большим пальцем по нижней части экрана и отвечаю самым профессиональным голосом.
— Это Уоррен.
Мои брови мгновенно сходятся вместе, когда автоматический робот отвечает мне.
— Вам поступает вызов, оплачиваемый получателем, от заключенного, — короткая пауза, пока запись переключается на другой голос, — Саванны Чейз.
Я вскакиваю со своего места.
Заключенная? Саванна? Я кривлю лицо и сначала борюсь с желанием рассмеяться. Должно быть, она разыгрывает меня. Я бы не удивился, учитывая, что у нас только что было худшее в мире первое свидание. Такое, на котором я даже не успел ничего объяснить.
Если она действительно в тюрьме, я сильно сомневаюсь, что она позвонила бы мне, в любом случае.
Выражение отвращения на ее лице вспыхивает в моей памяти, я в миллионный раз обдумываю наш катастрофический ужин. Пытаясь вернуть концентрацию, я тру переносицу, чтобы разгладить складку.
— Вы согласны оплатить разговор? — снова звучит автоматический голос.
Я колеблюсь мгновение, пока то же сообщение не проигрывается во второй раз и не предупреждает, что при отсутствии ответа звонок будет прерван.
— Да, — отвечаю я, почесывая голову и пытаясь предугадать, в какие неприятности могла вляпаться Саванна, если этот звонок настоящий. Следует короткая пауза, затем щелчок на линии.
— Уоррен?
Ее голос лишь слегка менее раздражен, чем в прошлый раз, когда он ласкал мой слух. Я сглатываю и закрываю глаза на мгновение, достаточно долгое, чтобы подавить желание расхаживать по патио как нервный безумец.
— Ты сейчас в тюрьме? — спрашиваю я максимально ровным голосом, на который способен.
Напряжение в плечах слегка спадает, когда она прочищает горло и тихо смеется. Я прячу свою легкую усмешку за тыльной стороной ладони, хотя она сейчас меня не видит.
— Я... да. Я тут.
Мои глаза расширяются. Внезапная наигранная уверенность в ее голосе очевидна. Если бы мы сейчас стояли лицом к лицу, держу пари, я бы увидел, как она откидывает волосы с плеча и заставляет себя стоять ровнее, делая вид, что ее это не волнует.
Понятия не имею, почему в такой момент она решила позвонить именно мне, из всех людей. Она меня ненавидит. Это было доказано тем фактом, что наша последняя встреча закончилась тем, что мне в лицо выплеснули полный стакан воды. Плюс, она избегала моих звонков и сообщений, пока я пытался до нее дозвониться бóльшую часть последних десяти дней.
До меня доходит, что, возможно, случилось что-то ужасное, и ей явно нужна моя помощь. Мой тон понижается, когда мне не удается скрыть беспокойство в голосе.
— Ты ранена?
— Я в порядке. Просто небольшое недоразумение, и все. Ты сейчас занят?
Я оглядываюсь на барак, из окон которого льется теплый свет.
— Вроде того, да, — признаю я. Дело не в том, что я не готов предложить помощь, которую она сейчас ненавязчиво просит, но если бы мне пришлось выбирать между ночью с семьей и друзьями и спасением девушки, которая меня ненавидит и отказывалась слушать, пока ей от меня что-то не понадобилось? Я, возможно, выбрал бы первое.
— Понятно. Ну конечно, глупая я! — парирует она тоном, слишком сладким, чтобы быть искренним. — Тогда приятного вечера!
— Подожди…
— Да? — клянусь, я слышу ее улыбку по телефону. Вероятно, самодовольную, думающую, что она поймала меня на крючок после тонкого намека на чувство вины.
Я тяжело выдыхаю и поднимаю голову к небу. Эта женщина чертовски сложная. Конечно, она невероятная. Умнее, чем большинство людей когда-либо могли бы надеяться быть. Я понял это в первые минуты знакомства. И да, она брюнетка сногсшибательной внешности и с таким телом, о котором я мог бы мечтать годами, тратя на это годы своей жизни.
Но она все еще... сложная. И упрямая до чертиков.
Так почему же у меня выступает испарина на лбу при мысли о том, что она заперта? Почему мне не все равно? И почему я сейчас иду обратно внутрь, чтобы взять ключи?
Может, чтобы снова попытаться объясниться. Или может, чтобы понять, почему я не могу выкинуть ее из головы с той ночи, когда впервые ее встретил. Хотел бы я, чтобы она не имела надо мной власти, и чтобы я мог вычеркнуть ее из списка того, что доставляет мне адские мучения в последнее время.
— Держись, я буду, — говорю я ей со вздохом.
— Хорошо. Спасибо, Уоррен.
Она вешает трубку, и линия замолкает, пока я тру подошвы ботинок туда-сюда о половик перед тем, как открыть дверь и войти внутрь. Задний внутренний дворик примыкает к кухне, и первое, что я вижу, войдя — Гейдж целует мою сестру, Блайт. В наши дни здесь это не редкость. Эти двое даже не
