Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

Я поднимаюсь и неторопливо шагаю вниз. Поворачивая на его пролёт, стараюсь на Ромку вообще не смотреть, а только под ноги:

– Си, соно а каза! Е ту? Аха–ха... (Да, я дома! А ты?)

Мило смеюсь, будто по ту сторону трубки Марко делает мне комплимент. Счастливая от этого, поднимаю на Ромку взгляд. Сосед хмурит широкие брови и делает вид, что понимает итальянский.

Попался!

Пусть знает, что я себя не на помойке нашла, и мне звонят из самой Италии. Медленно спускаясь, я пристально смотрю Ромке в глаза, и широко улыбаюсь мнимому собеседнику. Ромашка без капли стеснения выдерживает моë внимание. Да так, что от волнения мой словарный запас итальянского внезапно заканчивается.

Вот, как отрезает, ничего не помню.

Приходится мгновенно менять тактику, импровизировать. Только бы не споткнуться.

Не при нём!

И не на него!

До Ромки остаётся пара ступенек и я начинаю нести какую-то алалу на псевдо-итальянском, эмоционально жестикулируя. Я же будущая итальянка, а они только так и разговаривают:

– Прошутто, джелато, эмоционе! (Ветчина, мороженое, эмоционально). Бьенвену́то колаборáнти аль мáре! (Непереводимый набор слов)

Хрюкнув, Ромка тушит окурок о внутреннюю сторону перил и, пропуская меня, бросает сканирующий взгляд, а я, покашливая, вхожу в облако дыма.

Сверлю соседа своим взглядом высокомерно и прощаюсь с мнимым собеседником:

– Си, грацие, Марко! Чао! (Да, спасибо, Марко! Пока!)

Заворачивая, я специально опускаю ладонь на перила, касаясь Ромкиной руки – пусть помнит о моих прикосновениях. Скрываюсь из вида, но, услышав как хлопает дверь его квартиры, я резко торможу и встаю под пролетом, чтобы отдышаться.

Щелчок замка. Фух! Могу выдохнуть. Мои руки и ноги трясутся, а сердце вот-вот выплюну от волнения, поэтому глубокий вдох, выдох.

Санта Клеопатра! Так я ещё не позорилась. Хорошо, что обула кроссы вместо каблуков, иначе точно исполнила бы полёт шмеля и приземлилась прямо на Ромашку.

Ленка ржёт в трубку. Представляю, как она сейчас катается по полу от моей актёрской игры, которая точно тянет на Оскар.

Еле сдерживаюсь, чтобы самой не засмеяться.

Не здесь! У стен есть Ромкины уши.

***

Подруга почти час не может успокоиться. Она уже третий раз отжимает тряпку, и снова кидает еë в ведро в попытках справиться со смехом.

– Всë, хватит заливаться, домыть не успеешь, – бурчу и смотрю на экран. – Мне ещё за печенегами топать.

Договорились с Леной встретиться на перекрёстке, ровно в шесть и при параде, как положено.

Она по возрасту, как моя сестра – ей девятнадцать, учится на первом курсе Педагогического Университета. Ленка – будущая учительница младших классов, и мой персональный коуч по отношениям. У неё есть взрослый парень, Сашка, поэтому подруга вываливает на меня такие подробности своего распутства, что мне иногда становится стыдно. Но бывает и смешно, потому Ленка, как я – королева факапов. Эта парочка познакомилась на Новый год на студенческой вечеринке, куда Сашка забрёл в поисках доступных развлечений. Любовь с первого раза – так называет Ленка своё безрассудство.

Саша неделю как устроился охранником в новый и единственный бар нашего поселка. Открытие было меньше месяца назад за день до моего восемнадцатилетия. Сашка говорил, что хозяин бара какой-то москвич, а управляющий – кто-то из местных. И сегодня в этом баре выступает моя любимая группа «Три дня дождя» – это целое событие для нашего города. Как же я их обожаю!

Сашка проведёт нас бесплатно. Будет аншлаг, и если я не возьму автограф... Даже думать не хочу!

– Всë, я побежала, – целую подругу в щеку и напоминаю, – ровно в шесть.

***

Прежде, чем зайти в подъезд, я внимательно прислушиваюсь. Позориться дважды я не собираюсь. Вроде тихо. Неслышно взбежав по ступенькам, захожу домой и разуваюсь.

Карина даже не выходит – сидит в зале перед телевизором. Вот такая у нас семья – всем плевать на провалы и удачи друг друга, никакой поддержки.

Беру себе пару печенек, а упаковку кладу на кухонный стол. Захожу в комнату и падаю звездой на разложенный диван. Откусываю печеньку и тщательно жую, глядя в потолок. Равнодушный Ромашечный взгляд меня не отпускает. Неужели в нём ничего не посыпалось? Вон, даже крошки от печенья падают мне на грудь… Да все сыпятся при виде меня, а этот... чëрствый сухарь! Может, включить «Рамштайн» на всю катушку? Пусть децибелы напомнят Ромке обо мне.

Хихикаю, представляя, как он в бешенстве стучит по батарее.

Ладно, я сегодня добрая, впрочем, как всегда. Пусть подавится своими крошками, а мои давно склевали голуби.

***

Держась друг за друга, чтобы не упасть, мы с Ленкой скользим на каблуках по накатанной дороге к бару. Двухэтажное здание – бывший Дом культуры. Он стоит отдельно от жилого массива в окружении двух парков. Позади здания – неухоженный и заросший: там доживает свой век большая старая карусель, которая всегда скрипучим голосом умоляет неугомонных подростков оставить её в покое. Ещё есть ржавые качели, на которых в детстве Ромка показывал мне «солнышко», а я в сторонке боялась, что он упадёт. И деревянные беседки, куда лучше не заходить, потому что обязательно нарвёшься на какой-нибудь сюрприз, прикрытый газеткой.

Боюсь представить, какие ещё тайны скрывает этот парк – вечером через него редко, кто ходит и фонари там светят через раз, пугают тенями уставших деревьев. Днëм он нужен редким прохожим, чтобы сократить свой путь к стихийному рынку. Этот парк – тихое место вблизи шумного бара.

А вот спереди здания – вполне себе приличный и ухоженный сквер: с дорожками из брусчатки, клумбами, коваными красивыми фонарями и скамейками, на которых приятно сидеть – любимое место мамочек с колясками. Подозреваю, эта красота – заслуга новых хозяев.

Ещё в детстве я ходила в Дом культуры на продлёнку и разные кружки́: пела в хоре, играла в детской актёрской студии. А теперь – это большой бар с необычным названием. Не какая-то там «Берëзка» или «У Светланы», а «Оле Лукойе». Вполне оригинально!

У входа собралось много людей, ждут, когда откроется. Я смотрю на огромную вывеску: при дневном свете она совсем неприметная, а сейчас – красиво переливается неоном от красного к сиреневому.

Мы пробираемся через очередь и подходим к охране. Сашка при виде подруги расплывается в улыбке, но тут же делает грозную физиономию по статусу и, под возмущение толпы, пропускает нас вне очереди.

Сразу обдаёт теплом. Прийти в капроновых колготках и без шапки, чтобы