я будет ему помогать – я помощь не предлагаю, да и чем я вообще могу помочь.
— В том числе. Сейчас главное увести тебя отсюда, а через пару недель я решу основные вопросы. Тётка не остановится на журналистах, София. Тебе срочно нужно уехать.
Я киваю и опускаю голову. И вдруг волос касается теплая ладонь и я поднимаю взгляд на Глеба. Он смотрит долго и пронзительно.
— Ладно… Давай я с вами поеду. Отвезём тебя и вернемся.
Я снова киваю, а потом тянусь к его щеке и осторожно целую Глеба. Он сразу же отстраняется и я вижу как на его шее дергается кадык.
— Пошли за стол…
***
Ровно через час Глеб, я и Марианна выезжаем из города. Войтов сидит со мной сзади, а риелторша всю дорогу хмурится и бросает в мою сторону недовольные взгляды. Пусть злится, я тоже её терпеть не могу, но на какое-то время мы прекращаем войну.
— Ехать ровно десять часов? – прервав тишину, уточняю у Глеба, который не отлепляет взгляд от бокового окна.
Повернув ко мне голову, он утвердительно отвечает и снова приступает к привычному занятию — сканирование пейзажа за окном.
Одна на меня злится, второй игнорит. Нормальная такая компания на десять часов пути.
Собравшись с духом, я протягиваю руку и беру ладонь Глеба в свою. Войтов отвлекается от окна и смотрит на наши сплетённые руки. В какой-то момент мне кажется, что он разорвет наш контакт, но к счастью он этого не делает. Еле заметно качает головой, а потом улыбается и отворачивается. От его улыбки я готова прыгать на месте, но я молча откидываюсь на спинку кресла и сжимаю его горячую руку.
Глава 47
Глеб с Марианной всё время молчат. На мои редкие вопросы Войтов отвечает односложно и через пару часов я чувствую, что засыпаю. Как могу борюсь со сном, но ночь с температурой дает о себе знать и я вырубаюсь.
Просыпаюсь от звука шелестящего шёпота. Прислушиваюсь, а глаза не открываю – мало ли о чем говорят Глеб с Марианной…
Даже с закрытыми глазами, я понимаю, что Войтов успел пересесть на переднее сидение к этой фифе. Этот факт меня бесит и злит, но пока не буду выдавать себя.
— Глеб, я тебя знаю больше трёх лет, — еле слышно шипит риелторша, — и всё это время ты трясёшься вокруг этой девчонки. Даже сейчас, когда земля ускользает из под твоих ног, ты бросаешься ей на помощь. Влез в долги, продал машину.., когда наступит предел? Когда ты сдохнешь, искупив псевдо вину перед этой пигалицей? Ты не убивал её брата!
— Ты много на себя берёшь, Мари, — в ответ цедит мужчина.
— А как ещё донести до тебя истину?
— Это не истина, а твоё видение ситуации. И помолчи, пожалуйста, Софию разбудишь.
— София-София-София. Кругом эта девчонка. Она плевала на тебя, а ты вокруг нее хороводы водишь. Она эгоистка и ей давно уже выгодна позиция жертвы. Точно тебе говорю – она не успокоится пока ты живой. В могилу тебя сведет.
— Я всегда считал тебя здравомыслящей женщиной, а сейчас ты несёшь такую чушь. Если тебя напрягает эта поездка – высади нас и дальше мы поедем на перекладных.
— При чем здесь это, Глеб?
— При том. Я попросил тебя о помощи, а лекции-наставления не входили в масштабы моей просьбы.
— Она не достойна…
— Мари!
— Она никогда тебя не полюбит.
— Тебя это не касается.
— Касается. Не повторяй мою ошибку. Я столько времени потратила на человека, который пользовался мной, но не любил.
— Тема закрыта. Говорю тебе в последний раз.
— Ты такой... хороший человек и заслуживаешь настоящей любви, а не едкого суррогата, который предлагает тебе София.
Шепот стихает, а я ещё несколько минут перевариваю слова Марианны обо мне. Она ошибается. И вообще, какое она имеет право обливать меня грязью. Сама она суррогат и эгоистка! Прав Глеб – она несёт самую настоящую чушь! Я не такая…. Я не такая…. Смерти я Глебу не желаю…. Сейчас точно не желаю… Даже представить страшно, что с ним может что-то произойти! Нет… Нет…
Вот же дура, теперь слезы из-за неё текут. Первый всхлип я сдерживаю как могу, а вот второй и последующие вырываются наружу да так, что я начинаю рыдать.
— Софа? София! – раздается издалека, — Мари! Останови машину.
Первый.., следом второй хлопок двери и Глеб сгребает меня в теплые объятия.
— Эй! Болит что-то? Софа! Что такое?
Я поднимаю заплаканные глаза на Глеба и всхлипнув говорю.
— Я не хочу твоей смерти… клянусь. Хочу чтобы ты жил… Мне будет очень больно, если с тобой случится беда… У меня все внутри закипает от одной мысли, что тебе будет плохо… Это правда.
Войтов гладит меня по спутанным волосам и тихо отвечает.
— Успокойся, а то снова температура поднимется. Ночью врачи сказали, что у тебя от нервного потрясения могла повыситься температура тела.
— Ты мне не веришь? Я говорю правду, Глеб.
Он неуверенно кивает, а потом садит меня к себе на колени и начинает укачивать как ребенка.
— Поспи. Скоро остановимся где-нибудь. Перекусим и передохнём. Мы стояли в пробке, поэтому время в дороге увеличится.
— Ага, я буду спать, а эта фифа будет меня поливать помоями?
— Эта фифа всё слышит! – рявкает риелторша.
— Как и я, помощница-кобра. Расслабишься, а ты уже в шею вгрызаешься.
— В твою что-ли? Если бы не Глеб, я тебе никогда бы не помогала…
— Хватит! Прекратите. Мари, смотри на дорогу, а ты — Софа, ещё подреми.
Я прячу лицо в рубашке Глеба, но все равно чувствую как Марианна, через зеркало заднего вида, испепеляет меня взглядом.
Он меня защищает, а не её. Он меня утешает, а не её!
Чтобы закрепить победу, я поднимаю голову и касаюсь губами подбородка Глеба.
— Хочу поцеловать тебя по-настоящему, но неприлично при посторонних засовывать язык тебе в рот.
— Софа-а-а, — качает головой Войтов, а я снова утыкаюсь носом в его рубашку.
Мой.
***
Поужинав в придорожной гостинице, мы решаем остаться здесь на ночь. Марианна выглядела усталой после девяти часов езды за рулем, да и дальше ехать три часа в темноте после такой долгой дороги, было небезопасно.
Пока Мари и Глеб обсуждали с
