сделал. У Хоуп была защита — она моя кровь. А Ли… Господи, она не выдержала бы борьбы с ним.
По мнению моего отца, Дэвида Хендерсона, я недостоин наследства. Он сделает что угодно, чтобы добраться до сети отелей, которые мой дед оставил мне. Я не мог его недооценивать. Он хитрый противник…
— Правила здесь устанавливаешь ты, — сказал я, отгоняя мысли о своих и её родителях. — В этом доме ты — главная.
Мои слова вызвали у неё слабую улыбку.
— А ты кто? — спросила она, облокотившись на стул. — В этом доме, я имею в виду.
— Ну, — ухмыльнулся я, потягиваясь. — Ты — королева этого дома. Можешь командовать мной сколько хочешь… но в спальне я твой чёртов король.
Похоже, я опять сказал что-то правильное — она наградила меня сияющей улыбкой.
— Король, значит? — протянула она. — Хочешь, я сделаю тебе корону? У нас где-то есть бумага и клей.
— Я серьёзно, — сказал я, хоть меня и радовало, что она улыбается.
— Я тоже, — сказала Ли, всё ещё улыбаясь. — Так какой мелок взять для твоей короны — синий или зелёный?
— Красный, — усмехнулся я, поднимаясь и забирая тарелки.
— Почему красный? — тихо спросила она, следуя за мной.
— Не знаю, — пожал я плечами, скидывая остатки её подгоревшей запеканки в мусор и загружая посудомойку. Готовить она не умела вообще… — Нравится мне красный. Хороший цвет для короны.
Она молчала так долго, что я подумал, будто ушла. Но потом услышал её шёпот:
— Я не знала.
— Эй, — мягко сказал я, закрыв посудомойку и повернувшись к ней. — Ты в порядке?
— Да, — вздохнула она, теребя край футболки. Она выглядела глубоко задумавшейся — нахмурилась, посмотрела на пол, потом на меня. — Просто в ту ночь, когда я была…
Она замолчала. Её взгляд метнулся в сторону, к холодильнику. Она покачала головой и вздрогнула.
— Ты была… — подтолкнул я, подходя ближе. Подняв её подбородок пальцами, я заглянул в её усталые глаза. — Ты была кем, малышка?
— Я была в красном, когда она выстрелила в меня, — выдохнула Ли и снова дрогнула. — Наверное, глупость, но я теперь не переношу красный. Меня от него тошнит… напоминает о крови.
Слава богу, ни одну комнату я не покрасил в красный…
— Ли, — вздохнул я, притягивая её к себе. — Всё кончено, малышка. Она больше никогда тебя не тронет. — Я взял её лицо в ладони. — Через пару месяцев её закроют навсегда.
— Я знаю, — прошептала она. — Просто нужно время, понимаешь? Некоторые вещи прилипают к памяти. Я ничего не могу с собой поделать, но я стараюсь идти дальше. Честно стараюсь.
— Я знаю, — хрипло сказал я, гладя её по спине. — Боже, ты так хорошо держишься. Я так горжусь тобой.
— Это благодаря тебе, — тихо ответила она, крепче обнимая меня за талию. — С тобой мне легче дышать, Кайл. С тобой я чувствую, будто укутана в защитное одеяло, и ничего не может меня тронуть… но это и страшно, понимаешь? Я ведь должна уметь сама о себе позаботиться.
— Нет, — сказал я, глядя ей в глаза. — Не должна, принцесса. Ты моя, и я позабочусь о тебе. В этом нет ничего страшного.
Ли обняла меня ещё крепче.
— Кайл, люди, которые пытаются меня защитить, погибают, — прошептала она. — Бруно… Кэм… о боже, если с тобой хоть что-нибудь случится…
— Тсс, — прошептал я, прижимая её к себе. — Ты в безопасности. Хоуп в безопасности. Я в безопасности. — Я говорил тихо. — Обещаю тебе. Чёрт возьми, обещаю, что здесь всё будет по-другому. Я не дам никому тебя тронуть. Никогда больше, Ли. Клянусь.
— Мы выстоим вместе, — шепнула она, согнула руки вокруг меня ещё раз и отошла, направляясь к двери. — Спокойной ночи, Кайл.
— Спокойной ночи, принцесса.
Я смотрел на её маленькую фигурку, уходящую с тяжёлым сердцем. Было только семь вечера.
— Я скоро поднимусь.
— Не торопись, — услышал я её голос, и мой взгляд следил за ней, пока она не скрылась.
Я чувствовал нервозность, в теле было слишком много энергии, и нужно было её сжечь, прежде чем думать о сне.
Иногда мне правда было тяжело просто сидеть и расслабляться. Меня это особо не беспокоило — я всегда таким был — но иногда я вспоминал своё детство. Помнил, как однажды услышал разговор приёмных родителей с соцработником, когда мне было десять. Они обсуждали мою мать — как она принимала наркотики, пока была беременна. Решили, что моё нервное, взрывоопасное поведение — результат воздействия наркотиков. После долгого разговора о моей агрессии Осборны решили, что я слишком опасен для их детей. На следующий день мои вещи были собраны, и меня отправили в следующую семью.
Конечно же, моё «взрывоопасное» поведение никак не было связано с тем, что их пятнадцатилетний сын-ублюдок пнул меня между ног за то, что я опередил его в душе, и я, в ответ, сломал ему нос. Ублюдки…
Отгоняя эти воспоминания, я прибрал кухню, проверил квартальный отчёт по денверскому отелю, позвонил Дереку, а потом минут тридцать рассматривал систему сигнализации, прежде чем наконец признать, что устал.
— Сигнализация тут просто охрененная, — прошептал я, забираясь в кровать рядом с Ли. — Ни одна муха незамеченной не пролетит… — Я мягко ткнул её в бок. — Эй, Ли, ты не спишь?
— Нет, — тихо ответила она, переворачиваясь на спину и глядя на меня. Глаза опухшие. — Ты помнишь, что завтра Хэллоуин, Кайл? — спросила она, голос дрогнул.
— Да, — пробормотал я. — Знаю.
Я надеялся, что она не вспомнит. Мысль о том, чтобы выводить её в темноту, среди идиотов в масках и фейерверками, холодила мне кровь.
— Я… — она остановилась, закрыла глаза и глубоко выдохнула. — Я знаю, что это первый Хэллоуин Хоуп, но можно мы в этом году просто останемся дома?
Я едва не рухнул от облегчения.
Я вытянулся на спине, притянул её к себе и обнял.
— Звучит отлично, принцесса.
— Ты уверен? — спросила она, устраиваясь у меня под боком.
— Да, малышка, — прошептал я. У нас
