прикрывает лицо ладонями.
– Снежана, пожалуйста, скажи мне, что происходит, – чуть мягче прошу я.
– Я не… Я не готова, – пищит она.
– К чему?
– К тому, для чего ты меня сюда привез.
Вскидываю брови.
– Посмотри на меня, – выдыхаю я, но Снежана продолжает прятать лицо руками. – Пожалуйста.
Мягко касаюсь ее запястья и отвожу руку в сторону. Когда наши взгляды встречаются, то в ее я вижу страх.
– Ты думаешь, я привез тебя сюда, чтобы переспать с тобой?
Снежана кивает.
Твою ж мать.
Устало выдыхаю.
– Снежана, мне тридцать шесть лет. Я в состоянии контролировать член и свои потребности. Я не подросток, который думает лишь о сексе. Не буду отрицать своего влечения к тебе. Ты сексуальная. А я мужчина. Но это совершенно не означает, что я буду распускать руки. Даже если бы ты была не против близости, я бы все равно не стал спать с тобой, пока не буду точно уверен, что на «Лавине любви» останемся лишь мы. Так что успокойся, пожалуйста. Я не знаю, чего ты там себе напридумывала, но я ни разу не позволял себе лишнего.
Она с облегчением выдыхает.
– Прости, – шепчет она.
– Хотелось бы сказать, что тебе не за что передо мной извиняться, но, вообще-то, есть за что: ты сделала из меня какого-то сутенера.
Снежана смеется.
– Раздевайся уже, пока вся насквозь не промокла. И проходи в спальню. Здесь одна кровать, поэтому я посплю на диване.
– Это… необязательно, – шепчет она, глядя мне в глаза.
– Я знаю. Но я все же посплю здесь. Переодевайся.
Она благодарно смотрит на меня, а затем снимает верхнюю одежду и следует в спальню, пока я прохожу к камину. Беру с кресла предусмотрительно подготовленные шерстяные носки и с благодарностью надеваю их, чтобы согреться, ведь за два часа, которые у Романа были для подготовки свидания, домик еще не успел прогреться полностью. Затем открываю бутылку красного вина и разливаю по бокалам.
Снежана появляется в дверях в атласной пижаме с кружевными шортами, и член явно одобряет этот наряд. Тоже мне, модный критик…
– В домике восемнадцать градусов, а ты практически голая, – наклонив голову, сообщаю очевидное.
– Я не предполагала, что мы приедем… В такую глушь.
Улыбаюсь.
– И что мне с тобой делать?
Она тяжело сглатывает, и я усмехаюсь.
– Иди ко мне. Придется согреть тебя.
Медленным шагом Снежана направляется ко мне. Ее фарфоровая кожа уже покрылась мурашками от холода. Когда она садится рядом со мной на диван, я тут же укутываю ее пледом, а затем тянусь к носкам на кресле, чтобы надеть на нее. Неторопливо касаюсь пальцами ее нежной кожи на голени, и с ее губ срывается короткий вздох.
Дразняще медленно поднимаюсь подушечками пальцев выше, чтобы надеть носок. Повторяю то же самое со вторым носком, после чего протягиваю Снежане бокал вина и прижимаю к себе. Когда ее макушка удобно устраивается у меня на груди, я откидываюсь головой назад и выдыхаю.
Как же мне сейчас хорошо. Еще бы не стояк у меня в штанах, было бы еще лучше.
Делаю глоток вина, наслаждаясь шумом поленьев, тлеющих в камине, и провожу пальцами по полосочке кожи между шортами и топом Снежаны. Она не возражает, но ее тело все же немного напрягается. Понимаю, что могу ее спугнуть, поэтому все же убираю ладонь и осознаю, что был прав, когда с ее губ срывается очередной облегченный выдох.
– Как там София? – тихо интересуется Снежана.
– На протяжении ближайших нескольких дней доктор продолжит осматривать раны.
– Мне очень жаль.
– Я знаю.
– Я правда не хотела.
– Я знаю, – повторяю вновь.
– Когда она вернется на виллу, я сразу же извинюсь.
– И это я знаю, красавица. Не думай сегодня об этом, ладно?
– Ладно, – шепчет.
– Хочешь, посмотрим кино?
– Здесь ведь нет телевизора.
– Зато есть проектор. А окна закрываются специальными шторками. Смотри.
Беру пульт, лежащий на подлокотнике, и закрываю окна, а затем нажимаю кнопку включения проектора.
– Вау. Здесь так… чудесно.
– Тебе нравится?
– Да, – выдыхает она.
– Ты больше… не боишься? – Облизываю губы.
– Нет. Не думаю.
– Хорошо. Спасибо, что приняла мое приглашение на свидание.
– А что, можно было не принимать? – фыркает она, приподнимаясь с моей груди. Я улыбаюсь. – Ты… Всех девушек повезешь на такие свидания?
Тянусь ладонью к ее лицу и провожу большим пальцем по пухлой нежной губе, а затем касаюсь шеи и зарываюсь в распущенные волосы.
– Это ведь шоу. У меня нет другого выбора. Но ты должна знать, что если вдруг все вокруг заметет и нам придется остаться здесь на неопределенное время, то я не буду пытаться спастись.
Теперь улыбается она.
Я придвигаюсь ближе и касаюсь ее губ своими. Твою мать, как хочется углубить поцелуй, но я не позволяю себе большего и отстраняюсь. Все это ради члена. Не хочу, чтобы он впал в депрессию из-за ложных надежд.
– Но с другими девушками я не собираюсь оставаться вдвоем на целые сутки без камер.
– Почему я? – вдруг шепчет она.
– А разве можно объяснить, почему тебе нравится другой человек?
– Мне просто кажется, что я не нравлюсь тебе. И это просто… похоть.
– Думаешь, стоит нам переспать и у меня пропадет интерес?
Снежана отводит взгляд.
– Почему ты так думаешь?
– У меня было подобное в прошлом… Когда меня использовали.
– Ты в курсе моих намерений, и я не собираюсь от них отказываться. Да, мы мало друг о друге знаем. Но я хочу тебя узнать. Именно поэтому ты сейчас здесь. И кстати, тебя ждут пять вопросов, красавица.
Она коротко смеется.
– Хорошо, что мы играем не в «правда или действие», а то если бы ты спросил, умею ли я читать рэп, а потом еще и попросил продемонстрировать, то нам бы пришлось вызывать тебе скорую из-за приступа истерического смеха.
Я фыркаю.
– Все так плохо?
– Очень плохо, – качает головой она, и я начинаю хохотать.
– А после бутылки вина?
– После бутылки вина в дело вступает Дима Билан.
Улыбаюсь.
– Я не знаю, кто это.
– Тебе должно быть стыдно.
Я снова смеюсь.
– Мне очень стыдно.
Она утыкается лбом мне в плечо и беззвучно смеется.
– Лжец!
Улыбка расползается по моему лицу.
– Ладно. У меня осталось четыре вопроса.
– Дерзай.
– Ты когда-нибудь любила?
– Думала, что да.
– Того придурка, что тебя использовал?
– На самом деле он не придурок. Грамотно использовать кого-то в собственных целях может только умный человек. Но да, это были мои единственные серьезные отношения.
– Как давно они закончились?
– Правда хочешь потратить вопрос на это?
– Да, – пожимаю плечами.
– Несколько месяцев назад. Разрыв
