жизнь меня ревновал к нему, хотя я не давала ни единого повода, а сейчас и вовсе места себе не находит.
— Останется твой Кирилл в Бразилии, и забудет, как тебя звали, — произносит с издевкой.
«Нет, мой дорогой, — молча улыбаюсь, — это ты скоро останешься один-одинешенек, и будешь со стороны наблюдать за тем, как я счастливо живу».
Витя останавливает машину у медцентра, я выхожу на улицу, беру с заднего сиденья пакет с вещами и, услышав голос Кирилла, резко замираю.
— Привет!
Оборачиваюсь и вижу перед собой огромный букет белых роз.
— Кирилл? — в шоке смотрю на него. — А ты как здесь? Ты ведь только через неделю должен был прилететь.
— Решил сделать тебе сюрприз, — подмигивает, ослепляя меня белоснежной улыбкой, и подает цветы.
Беру букет, прощаюсь с Витей, едва успеваем отойти от машины, как из открытого окна раздается:
— Ключ от дачи у себя оставь. Вдруг снова захочешь навестить меня. Отлично провели время. Почаще бы так.
Глава 34
Виктор
Подмигиваю Маше, закрываю окно, откидываюсь на спинку сиденья, и, растянув губы в торжественной улыбке, трогаюсь с места.
Растерялась после моих слов? Не нашла что сказать в свое оправдание перед Сафроновым?
Вот и отлично! Пусть он думает, что между нами все еще не остыла страсть, и что она периодически приезжает ко мне, чтобы провести время вдвоем, подальше от городской суеты.
Разворачиваюсь на стоянке, собираюсь выехать на шоссе, но вижу перед собой Машу. Она стоит, преградив мне путь, и в упор смотрит в лобовое стекло. А Сафронов с букетом и пакетом ждет ее на крыльце.
Открываю окно и посылаю ей ироничную улыбку.
— Забыла поцеловать меня на прощание?
Маша, идя ко мне, прыскает со смеху.
— У тебя слишком бурная фантазия, — наклоняется к окну, достает из кармана ключи, и звенит ими возле моего лица. — Я все свои вещи забрала, поэтому они мне больше не пригодятся. — Кидает мне на колени ключи и выпрямляется. — Больше не задерживаю. Можешь возвращаться на картинку эволюции и занять свое почетное место в самом конце, — подмигивает она, разворачивается, подходит к Сафронову, берет букет, и они вместе входят в медцентр.
Стиснув челюсти, энергично передергиваю грудными мышцами.
— Не язык, а жало! — прихожу в ярость от ее очередного подкола.
В обезьяны меня записала. Но при этом сама выглядит наивной дурой. Думает, Сафронов цветочки подарил, и все теперь? Любовь? Только она не учла, что эти цветочки, скорее всего, прощальные.
Я слышал, что его пригласили на работу в бразильский госпиталь, где он успел хорошо проявить себя за эти месяцы. Навряд ли он откажется от такой возможности. Маша и глазом не успеет моргнуть, как он снова сядет в самолете до Сан-Паулу, и забудет о ее существовании.
Только успеваю отъехать от медцентра, как замечаю на полу под пассажирским сиденьем ее футляр с солнцезащитными очками.
Глушу мотор, беру с пола футляр, выхожу из тачки и иду в здание.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич! — доброжелательно улыбается администратор.
— Добрый день! — киваю я.
Смотрю на Алису, которая тоже сидит за стойкой, и делает вид, что не замечает меня.
— Привет, Алис! — подхожу к дочери.
— Здравствуй! — бросает она, сосредоточенно глядя в экран монитора.
— Можешь уделить мне пару минут?
— Мне некогда.
— Алис, мне очень нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, всего пару минут, — наклонившись к ней, тихо произношу.
Нехотя поднимает на меня недовольный взгляд.
— У тебя ровно две минуты, — произносит она, и у меня возникает четкое ощущение, что передо мной сидит Мария: ее взгляд, ее ледяной тон. Дочь выросла ее точной копией.
— Светлана, можете оставить нас на пару минут? — обращаюсь к администратору.
Девушка не двигается с места. Дает понять, что я здесь больше не начальник.
— Свет, отдохни немного, — поворачивается к ней Алиса. — Выпей кофейку.
Как только она уходит, Алиса отодвигает рукав, и стучит ногтем по экрану часов.
— Время пошло!
— Алис, я знаю, как сильно виноват перед тобой и мамой. Я допустил ошибку, о которой уже не раз пожалел. Ни в коем случае не оправдываю себя, но, пойми, что любой человек может оступиться. Прошу, не вычеркивай меня из своей жизни. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя. Я потерял жену, но тебя я терять не хоч…
— Не потерял, а предал, — перебивает она. — И не один раз, как позже выяснилось. Да-да, я все знаю, так что не надо смотреть на меня такими глазами. У тебя была возможность реабилитироваться, но ты и ее упустил, когда начал мотать нервы маме во время раздела имущества. Знаешь, пап, — прищуривается дочь, — если бы ты реально сожалел о том, что сделал, то поступил бы по-мужски: молча ушел бы, отдав маме в качестве компенсации здание под санаторий. Ты прекрасно знал, как долго и усердно она работала над этим проектом, и как ждала открытия, но ты не позволил ей осуществить мечту. А сейчас бегаешь то ко мне, то к ней, и просишь прощения за свои мерзкие поступки? Лучшее, что ты можешь сделать для нас с мамой — оставить нас в покое!
Алиса смотрит на наручные часы, двигается обратно к монитору, накрывает ладонью мышку, и дает понять, что мое время истекло.
— Я хочу все исправить, — прикладываю руку к груди. — Алис, пойми…
— Я сыта по горло! — пронзает меня взглядом, от которого по телу проносится разряд тока. — Твоя лапша слишком долго переваривается, так что прекрати меня ею кормить.
Переводит взгляд на открывшуюся дверь и приветливо улыбается женщине.
— Добрый день! Вы на прием?
Я так понимаю, разговор на этом окончен. Мы так ни к чему и не пришли…
Сжимая в руке футляр, иду к кабинету Маши, подхожу к двери и резко замираю.
— Ты хорошо подумал? — слышу ее голос. — Такой шанс выпадает далеко не каждому.
— Я не думал, — отвечает Сафронов. — Сразу ответил отказом, так как… мое место здесь — рядом с тобой.
Значит, он никуда не полетит? Останется с ней?
Вхожу в кабинет, вижу, как они целуются, и только сейчас осознаю, что она теперь принадлежит другому.
Внутри все сжимается. Не могу видеть ее в объятиях этого…
