продавец, который испортит вечер.
Я киваю и нажимаю красную кнопку, но через секунду телефон звонит снова. Майкл морщится и протягивает руку. Я передаю ему телефон.
— Что? — говорит он.
Я вздрагиваю. Ни «алло», ни приветствия — одно слово, плоское и враждебное. И хотя я сама ненавижу холодные звонки всей душой, мне становится жаль беднягу на линии. КЕМ бы он ни был, он, вероятно, просто пытается прокормить семью. Это не его вина, что нам не нужны иностранные лекарства по почте или что там ещё нынче продают.
— Да, — говорит Майкл, и его голос будто из стали.
Моё недоумение растёт. Да? Что да?
— Ага. Да, конечно. — Он смотрит на меня, делает паузу и мрачно добавляет: — Абсолютно нет.
Я вопросительно поднимаю брови.
— Телемаркетолог, — беззвучно произносит он, потом снова сосредотачивается на дороге. — Выпьяны?
Судя по всему, продавец пускается в длинную тираду, потому что Майкл молчит мучительно долго.
— Послушайте, — наконец говорит он. К моему изумлению, он повышает голос. Он не делал этого годами. — Сейчас вы прерываете мою первую брачную ночь, и последнее, что…
Я не выдерживаю и выхватываю телефон.
— Извините, — говорю в трубку. — Мой муж хотел сказать, что сейчас мы заняты тем, чтобы быть безумно счастливыми, и будем заняты этим всю оставшуюся жизнь. Пожалуйста, больше не звоните.
Я кладу трубку прежде, чем телемаркетолог успевает ответить, и смотрю на Майкла с укором.
— Что это вообще было?
Он смотрит на меня, потом на телефон.
— Прости. Не знаю. Я просто… я так долго всё это планировал. Не хочу, чтобы кто-то вмешивался.
Я выдыхаю. — А что он вообще пытался тебе продать?
Взгляд Майкла ускользает.
— Кто его знает. Он говорил как-то бессвязно.
— Он вообще говорил по-английски?
— Да. Но звучал… растерянно.
— Странно, — говорю я.
— Очень.
В машине воцаряется тишина. Я смотрю в окно, где отражающие знаки на шоссе мелькают в темноте. Поворачиваю голову, следя за одним из них, потом резко выпрямляюсь, забыв странный разговор.
— Подожди. Ты проехал съезд.
Майкл моргает. — Нет, не проехал.
— Для Си-Така? Проехал. Он был милю назад.
— Что? Нет. Мы не едем в Си-Так.
У меня перехватывает дыхание, но я умудряюсь сохранить спокойное выражение лица. Даже когда каждая бабочка в моём животе падает замертво в полёте.
Это отель.
Невероятно красивый отель из стали и стекла, спрятанный в старовозрастном лесу где-то на полпути между Сиэтлом и Сигроув.
Майкл паркуется на почти пустой стоянке. Здание сияет, как зажжённый драгоценный камень среди тенистых деревьев. Позолоченный свет льётся из огромных окон, а в вестибюле с высокого потолка ниспадает люстра-водопад.
— Ну? — в голосе Майкла звенит восторг. — Как тебе?
Я смотрю через лобовое стекло.
— Потрясающе, — выдавливаю я.
На самом деле это больше, чем просто «потрясающе». Это образец безупречной, современной красоты, ещё более впечатляющий на фоне тёмного леса. Просто… не совсем то, чего я ожидала.
— Это моё, — говорит он с явной гордостью.
— Это… Подожди, что?
— Моё. — Майкл издаёт довольный звук. — Ну, не в смысле «моё-моё». Я не владелец. Но я его спроектировал.
Моя рука взлетает к груди, и лёд под грудиной начинает таять.
— Ты хочешь сказать, что это тысделал?
Я никогда раньше не видела работу Майкла Дрейка вживую.
— Да.
Я на секунду задумываюсь. Отель выглядит как нечто из туристического буклета для королевских особ. Я никогда не останавливалась в таких местах. Даже рядом с такими не бывала.
— А самое лучшее — мы здесь единственные гости. — Теперь Майкл звучит почти ликующе. — Отель вообще-то откроется только в следующем месяце, но я выбил особое условие в контракте. Владельцы разрешили нам пожить тут неделю со всем персоналом в распоряжении. У нас будет личный шеф-повар, два массажиста, инструктор по верховой езде, учитель йоги. Всё, что захочешь.
Он, должно быть, планировал это очень давно.
— Ты сделал всё это… для меня?
— Для моего ангела? Конечно.
Чувство вины накрывает меня с такой силой, что я едва сдерживаюсь, чтобы не свернуться калачиком прямо на коврике. Это совсем не Греция, но здесь есть нечто гораздо более важное, это что-то глубоко личное для Майкла. И это намного лучше.
— Пойдём внутрь, ладно? — Его глаза сверкают. — Я умираю от желания сделать из тебя честную женщину.
Я поворачиваюсь к нему, погружённая в стыд за собственный эгоизм, что могу лишь кивнуть.
Он распахивает свою дверь и обходит машину, чтобы открыть мою. Я следую за ним в прохладный вечер. Кружевной подол свадебного платья цепляется за асфальт, но я почти не замечаю этого, и точно не переживаю.
В просторном холле нас встречает строй улыбающихся сотрудников. Носильщик провожает в номер, где нас ждёт море светлого мрамора и стекла. В каждом углу — глянцевые вазы с букетами свежих лилий. Через решётчатую перегородку видна ванная, где на мраморном постаменте сияет голубой подсветкой джакузи. Напротив королевской кровати раздвижная дверь ведёт на частную террасу, где в темноте мягко парит горячая купель.
Это место поражает так же, как когда-то поразила наша квартира, только в тысячу раз сильнее, и мне приходится буквально подбирать с пола собственную челюсть.
Носильщик оставляет наш багаж. Как только дверь закрывается, Майкл направляется прямо к уличной купели, по дороге развязывая бабочку и сбрасывая смокинг. Оказавшись обнажённым, он заходит в парящую воду, потом оборачивается и манит меня пальцем.
Я на секунду задерживаюсь, разглядывая его. Не могу поверить, что замужем за мужчиной, который так меня балует. Разве что нужно что-то большее?
Не нужно.
Я тянусь назад, расстёгиваю молнию, и платье скользит по моему телу, ложась у ног. Потом я снимаю чулки, затем туфли. Шевелю пальцами, наслаждаясь тем, как к ним возвращается кровь.
Майкл смотрит на меня голодным взглядом.
— Иди ко мне. — Его голос становится хриплым, и у меня сжимается живот.
По крайней мереэто никогда не меняется. Та искра, что вспыхнула между нами на кухонном островке три года назад, до сих пор не погасла. Я уже знаю: когда мы касаемся друг друга, всё остальное исчезает. Мы говорим насвоём языке, таком, который никакие недопонимания не способны заглушить.
Я вхожу в воду. Майкл встречает меня нетерпеливыми руками и жадными поцелуями. Тёплая вода вытягивает усталость из моего тела, пока я тону в пьянящем ощущении слитых губ.
Он усаживает меня на край купели и прижимает к гладкому дереву террасы. Майкл наклоняется надо мной, закрывая глаза.
Я делаю то же самое, позволяя всему сузиться до жара и ощущений. Плеск горячей воды у лодыжек, сила его тела, вливающаяся в моё, прохлада дерева под лопатками, удовольствие вспыхивает
